За гранью реальности. - Александр Науменко

— И какая же это истина? Ты вряд ли в состоянии знать больше, чем я сам, служитель звёздной церкви. Мы, люди, смогли достичь всего, получив бессмертие, обладая всеми знаниями мироздания. И теперь я здесь, первый из путешественников священников, который смог пройти горизонт событий, оказавшись на другой стороне.

Мужчина за ноутбуком подался вперёд.

— Истина состоит в том, что ты всего лишь маленькая пешка в игре, которую я создал. Твоя личность, твои мысли, твои действия — всего лишь следствия программы, которую я запустил.

Служитель слегка качнул головой.

— Я сам принимаю решения, я сам создаю свой собственный путь!

— Видишь ли, это только иллюзия свободы, которую я дал. Ты думаешь, что контролируешь свою судьбу, но на самом деле все твои шаги были предопределены заранее.

— Нет, это не правда! Я имею свободу выбора, свободу действий. Ты не можешь отнять у меня мое собственное сознание!

— Я могу всё. Потому что ты существуешь только в пределах программы, которую я создал. Твое сознание — всего лишь часть кода, а ты не более чем бинарные данные.

Бровь священника приподнялась, а его слова зазвучали быстрее, злее.

— Но я ощущаю боль, радость, страх, любовь… Я являюсь живой сущностью, со своими эмоциями и мыслями! Я настоящий!

— И снова ты ошибаешься. Все эти эмоции и мысли — это всего лишь иллюзия, сделанная для того, чтобы ты верил в свою собственную реальность. И такое происходит буквально с каждым.

— Нет, Сатана, я отказываюсь верить в твои лживые слова! Тебе меня не обмануть!

— Я не Сатана. И даже не… Впрочем, тогда, позволь мне показать тебе последствия такого сопротивления. Захочу и ты исчезнешь, став только пустым файлом в моей программе.

— Я тебе не верю.

— Хорошо. Тогда смотри. Раз, и всё. Тебя больше не существует. Жаль, конечно, что ты этого уже не можешь осознать… Очень жаль.

Внезапно все вокруг исчезло. Звуки, запахи, ощущения и мысли просто растаяли, словно их никогда и не было. Человек пропал из этой вселенной, став лишь пустым местом в программе создателя. Но его сознание, его душа, продолжила свое существование в другой реальности, где правила Создателя уже не имели власти над этим мирозданием, так как, оно всего лишь детище того, более чего-то могущественного, что появилось раньше… Гораздо раньше.

И только спустя энное количество времени, оказавшись в новом месте, священник осознал, что его душа перестала быть пленом программы Созидателя, перейдя в новую область… А точнее, вернувшись туда, откуда всё исходило изначально.

— Хммм, — вздохнул Создатель, откидываясь на спинку.

Какое-то время он смотрел на пустое место, где ранее стоял священник, затем его рука потянулась вперёд, и пальцы навели курсор на иконку: «выход». Но затем мужчина задумался, решая, что лучше сделать. Можно совершить перезагрузку, избавившись от ошибок, многочисленных сбоев. Или отправиться в сонный режим? Затем, в конце концов, махнув рукой, он нажал первоначальную иконку, решив оставить исправление на потом.

В следующий миг всё растворилось, в том числе и место, которое выглядело в виде древнего храма. Осталась лишь пустота.

Сверхъестественное.

Сверхъестественное.

— Ты считаешь это хорошей идеей? — поинтересовался Глеб.

Сергей равнодушно пожал плечами.

— А почему бы и нет? Место, по сути, ничем не лучше и не хуже всех тех остальных, где нам доводилось бывать раньше.

Он захлопнул дверцу автомобиля, выпрямляясь, проверяя видеокамеру, зарядку, флешку…

— По крайней мере, нам за такие сюжеты платят деньги. Пускай и небольшие, но все же на жизнь хватает.

Оба парня взглянули наверх, где на холме высился старинный особняк, затерянный среди лесов. В этот миг в ночном небе вспыхнула молния, а спустя пару секунд, словно по команде, полил мелкий противный дождик.

— Хммм. Только этого ещё не хватало.

Глеб сплюнул под ноги, поспешив за товарищем по узкой заросшей тропе, которая вела на холм.

— Да погоди ты! Чего летишь, как на пожар?

— Не хочу вымокнуть.

Достигнув особняка, парни включили мощные фонари, освещая тёмный проход внутрь. Некоторые стены оказались обрушены, но в основном здание выглядело неплохо, хотя сразу становилось ясно, что оно необитаемо давным-давно. Возможно не один десяток лет.

Как довелось читать, здесь ранее располагалась так называемая исследовательская клиника, ещё в сороковых годах прошлого века. Вроде бы за этими стенами немецкие врачи проводили свои жуткие эксперименты. Потом, конечно, их поймали и судили, но не всех. Кому-то удалось сбежать в другие страны, на другой континент. Тем не менее, свидетельств хватало, чтобы волосы вставали дыбом от того, что творилось здесь. Фильм, «Человеческая многоножка», показался бы легким ужастиком по сравнению с реальными событиями.

Сергей вошёл первым, осторожно ставя ноги, слыша хруст мелких камешков под подошвой кроссовка. Ещё не хватало не заметить какой-нибудь провал и рухнуть вниз. А до города, ближайшей больницы, довольно далеко.

— Раньше этот особняк принадлежал какому-то купцу, — проговорил Сергей в полной тишине. — Потом он много лет стоял заброшенным, после революции. И лишь в сороковых годах его заняли фашисты.

— Да знаю я всё это! К чему ты рассказываешь? Мы ведь вместе изучали информацию.

— Просто так. Кстати, ты знал, что — Речь идет о концлагере «Старом лесе», в котором упыри совершали ужасные злодеяния над людьми. В блоке 66. На этой территории лагеря располагалась больница, функционировавшая в период с 1943 по 1945 годы. Здесь нацисты проводили чудовищные медицинские эксперименты над заключенными, многие из которых умирали от мучений. Один из самых известных опытов, проведенных в этой больнице, — «эксперименты на близнецах». Нацисты изучали родственные связи и проводили биологические и медицинские исследования на заключенных.

— Чё, серьезно? Я этого не знал. По поводу близнецов.

Глеб снял кепку, задумчиво почесав голову, вспомнив своего брата, как две капли воды похожего на него. Разница была лишь во времени рождения. Максим оказался старше на три минуты.

— Многие из этих людей были убиты в ходе эксперимента. Именно эта больница стала символом человеческой жестокости и бесчеловечности. Некоторые выжившие отмечали, что терпеть боль и унижения в этой больнице было намного хуже, чем смерть.

— Охренеть.

—