Роджер Федерер. Долгий путь и прекрасная игра мастера - Кристофер Клэри

С помощью инновационной программы он помог Федереру избежать серьезных травм и сохранять скорость и ловкость. Но Паганини, бывший десятиборец, который любил выполнять упражнения вместе со своими спортсменами, сделал намного больше, чем любой умный и хорошо подготовленный тренер. Он стал голосом Федерера, время от времени его духовным наставником и последним словом: тонкий, но убедительный лоббист преданности делу и умеренности.

С самого начала Паганини имел свое видение пути Федерера. Ему хватило уверенности и авторитета, чтобы осуществить этот план.

Основная идея заключалась в том, что отдых имеет такое же значение, как и упорная и последовательная работа, если Федерер хочет надолго остаться в спорте. Ведь повторяющиеся ритмы и паттерны могут утомить игрока. Свежие ноги жизненно важны, но не более, чем ощущение свежести в голове.

– Самый важный человек в карьере Федерера – Паганини, – считает Гюнтер Бресник, ветеран австрийского тенниса.

Это смелое заявление, но не только Бресник так много внимания уделяет Паганини.

– Для меня Мирка – это номер один, а Пьер – номер два, – говорит Аллегро. – Если Роджеру надо принять важное решение, то Пьер будет в этом участвовать, потому что Пьер всегда видит общую картину, и Роджер безумно ему доверяет.

Стэн Вавринка, другая швейцарская звезда, тренировался с Паганини более десяти лет. Он говорит, что своей карьерой обязан Паганини больше, чем кому бы то ни было.

Но Федерер не совсем готов к такому публичному заявлению. У него было слишком много учителей, и он слишком дипломатичен, чтобы возвысить одного над остальными. Ясно одно: Паганини находится в его списке очень высоко.

– Одна из причин, по которой я нахожусь там, где нахожусь сегодня, – это Пьер, – сказал мне Федерер уже в конце своей карьеры.

Это были тесные рабочие отношения, которые развивались, не исчерпывая себя.

– Он сделал фитнес-тренировки настолько приятными, насколько они вообще могут таковыми быть, – признает Федерер. – Я просто следую его ритму. Что бы он мне ни сказал, я делаю это, потому что доверяю ему. Люди спрашивают меня, прохожу ли я физические тесты и тому подобное. Мне не нужно никаких тестов, потому что я работаю с Пьером. Он знает и видит, хорошо я двигаюсь или нет, медленный я или быстрый, все эти мелочи. Он сыграл огромную роль в этом успехе, и я рад, что перезвонил ему тогда.

Бресник, один из самых вдумичвых теннисных аналитиков, тренирует более тридцати лет. Он знает Федерера с середины 1990-х, а с Паганини познакомился несколькими годами ранее, когда тренировал швейцарского игрока Якоба Гласека.

Бресник настолько доверяет Паганини, что, когда его звездный ученик Доминик Тим был еще подростком, тренер пригласил Паганини в Вену, чтобы тот высказал свое мнение, обладает ли Тим необходимой скоростью и физическими способностями для успеха в турнире.

Ответ был положительным, и Тим вырос чемпионом Большого шлема, многократно одержав победу над Федерером, а также над другими из Большой тройки: Надалем и Новаком Джоковичем.

Бресник восхищается целеустремленностью и интуицией Паганини, и в дарвиновском мире, где игроки, в том числе Федерер, часто раздражаются из-за того, что их методы и подходы становятся достоянием публики, Бресник также ценит благоразумие фитнес-тренера.

– Паганини умный парень, у которого нет желания выставлять себя напоказ и стремления оказаться в центре внимания, – считает Бресник. – Он всегда будет за кулисами, на сцене будет только Федерер, но последние двадцать лет голос за кадром – это Паганини.

Федерер ценит осмотрительность – в конце концов, он наполовину швейцарец, – и Люти придерживается такого же подхода.

– Еще он очень скромный, сдержанный, никогда не вырывается вперед, – добавляет Бресник.

Паганини с его полированной лысиной и очками в проволочной оправе выглядит как академик, человек не из семьи спортсменов. И действительно, в его семье были одни музыканты и педагоги. Несмотря на фамилию, они не имели никакого отношения к итальянскому виртуозу Никколо Паганини, известному в девятнадцатом веке как «скрипач дьявола» – люди говорили, что он наверняка продал свою душу, чтобы так играть.

Пьер родился в Цюрихе в 1957 году, и в юности тоже начинал играть на скрипке, но с раннего возраста увлекся спортом.

– Мы с ним часто шутили, что он был не самым умным в своей семье, потому что занимался спортом, – улыбается Магдалена Малеева, еще одна из его давних клиенток.

Паганини играл в футбол и занимался легкой атлетикой, наиболее трудоемкой ее разновидностью – десятиборьем, испытанием на выносливость из десяти видов спорта.

Но Пьер довольно рано понял, что он хочет прежде всего сыграть свою роль за кулисами. Наблюдая за чемпионатом мира 1966 года по футболу, его не так интересовало, что игроки делают на поле. Он хотел узнать, что спортстмены могут делать за его пределами.

– Мне было восемь, и я хотел знать, что творится в раздевалке, – сказал он в интервью швейцарской газете 24 Heures в 2011 году. – Даже в этом возрасте я был очарован скрытой стороной всего этого. Мы часто работаем в тени, и мне это очень нравится.

Он сразу хотел стать тренером по фитнесу, но, не зная рынка труда, сделал другую ставку: получил степень по бизнесу и даже взял несколько уроков в швейцарской гостиничной школе. В конце концов, Паганини прислушался к своему внутреннему голосу, который был ближе к внутреннему крику, и освоил профессию тренера в Швейцарском федеральном институте спорта Магглинген, единственном швейцарском университете, специализирующемся исключительно на изучении спорта. Его обучал Жан-Пьер Эггер, бывший швейцарский толкатель ядра, который готовил Вернера Гюнтора и Валери Адамс на чемпионаты мира и Олимпиаду по этому виду спорта, но также работал и в других направлениях, включая борьбу, парусный спорт и горные лыжи. В 2020 году Эггер был признан лучшим швейцарским тренером за семьдесят лет. Именно он учил Паганини, как важно согласовывать занятия фитнесом с потребностями конкретного вида спорта.

Паганини получил высшее образование в 1985 году и собирался тренировать футболистов, но вместо этого ему предложили работу в теннисном центре в Экюблане, даже несмотря на то, что у него не было опыта игры. Сначала Пьер устроился на неполный рабочий день. Не имея возможности прокормить себя, он подрабатывал в соседней школе, но со временем Паганини стал неотъемлемой частью швейцарского тенниса.

Двумя из первых его учеников были Марк Россе и Мануэла Малеева.

Россе – долговязый сильный игрок, два метра ростом, ироничный, остроумный и иногда противоречивый человек. До появления Федерера он был лучшим теннисистом Швейцарии, но двигался он хуже Роджера.

– Когда я впервые увидел Пьера, он пришел из десятиборья и ничего не знал о теннисе. Он начал играть сам, чтобы вникнуть в детали, – рассказывает Россе.