Роджер Федерер. Долгий путь и прекрасная игра мастера - Кристофер Клэри

– На самом деле я первая профессиональная теннисистка, с которой он начал работать, – сказала мне Мануэла. – Он толкнул меня очень, очень далеко, но при этом я его не возненавидела. Это отличает Пьера от других тренеров.

Мануэла и Франьер, который был ее тренером, а потом и мужем, решили, что ей необходимо улучшить физическую форму, чтобы потягаться с такими игроками, как Штеффи Граф, Мартина Навратилова и Габриэла Сабатини. Одной из первоочередных задач Паганини была оценка уровня ее физической подготовки.

– Наверное, единственный раз, когда я подумала, что ударю его по голове, была наша первая пробежка, – смеется Мануэла. – Он хотел увидеть, в какой я форме, и узнать, с чего начать. Итак, мы вышли и начали бегать по клубу.

Малеева и Паганини вскоре направились в ближайший лес, чтобы побегать по тропинкам. Мануэле было больно, ее чуть не рвало после проделанной работы на выносливость. Но Паганини был в гораздо более оптимистичном настроении: он бежал немного впереди нее, чтобы говорить с ней, глядя в глаза.

– Я подумала: «Господи, мой язык уже волочится по земле, а этот парень бежит спиной вперед и разговаривает со мной», – вспоминает Малеева. – Этого я никогда не забуду.

Но Мануэла все же проработала с Паганини еще семь лет, пока не ушла из спорта в 1994 году, сразу после победы на своем последнем турнире WTA в Осаке, Япония. Она по-прежнему входила в десятку лучших.

– С ним мой уровень заметно вырос, – признала Мануэла. – У меня начинались сильные судороги, когда я шла на третий сет, и это меня беспокоило. Я начала тренироваться с Пьером и постепенно пришла в такую форму, что могла оставаться на площадке хоть пять часов подряд и не боялась этого.

К моменту ухода Мануэлы Паганини уже работал в Экюблане с Магдаленой, ее сестрой по прозвищу Мэгги. Она была на восемь лет моложе Мануэлы.

– Важным моментом для Пьера всегда была работа ног, – говорит Магдалена. – Вы должны очень точно ставить ноги.

Мануэла, которая стала профессионалом в пятнадцать лет, ушла из спорта незадолго до своего двадцать седьмого дня рождения. Магдалена, ставшая профессионалом в четырнадцать, ушла в тридцать. Сестры считали, что их карьера длилась долго, и они устали от путешествий. Но обе спортсменки помнят, как Паганини говорил им, что теннисисты следующего поколения будут играть намного дольше.

– В то время об этом никто не говорил, – вспоминает Магдалена. – Наоборот, большинство считало, что теннис – очень,

очень тяжелый вид спорта, что у игроков не будет межсезонья, и они будут все чаще и чаще травмироваться.

Но Паганини считал, что тренировки, более разумное планирование, улучшенные методы восстановления и хорошо подобранные команды продлят карьеру игроков. Он оказался прав – посмотрите на количество теннисистов, и мужчин, и женщин, которым уже за тридцать, и которые все еще играют и даже улучшают свои рейтинги.

– Пьер не верил в стереотип, что после тридцати лет ваши спортивные способности ухудшаются, – говорит Магдалена. – Он действительно считал, что если работать правильно, то можно играть намного дольше.

Магдалена, которая начала работать с Паганини в семнадцать лет, оставалась с ним до своего последнего, 2005 года. Именно так у игроков складываются отношения с Паганини. Они остаются ему преданными, даже если некоторые другие фитнес-тренеры считают, что у Паганини есть свои особенности.

Поль Дорошенко, француз, который позже работал с Федерером и другими юниорами Швейцарской федерации тенниса, колеблется, когда его просят описать Пьера. В конечном итоге он останавливается на слове «необычный».

Отчасти это связано с тем, что Паганини, например, никогда не чувствовал себя обязанным получить водительские права, полагаясь вместо этого на общественный транспорт, поезда, такси и свою вторую жену Изабель, которая, в отличие от него, водит машину.

– Я бы сказал, что у Пьера очень конкретные взгляды, он не так гибок, и с ним нелегко разговаривать, – говорит Дорошенко. – Он очень замкнутый человек, но тем не менее он очень хорошо работает с точки зрения развития силы и координации. Когда вы тренируетесь с Пьером, он удерживает ваше внимание и не отпускает его. Он очень хорошо умеет это делать. Пьер – отличный практик, а не концептуальный мыслитель.

Но способность Паганини удерживать внимание своих игроков связана еще и с его творческим подходом, талантом разрабатывать индивидуализированные программы. Вряд ли это признак негибкого человека. Федерер, который жаждет разнообразия во многих аспектах своей жизни, наверняка не провел бы с таким двадцать с лишним лет своей жизни.

Хотя Паганини избегает всеобщего внимания и по натуре застенчив, Федерер, как и многие другие, считает, что с ним легко общаться.

– Он оказал колоссальное влияние на мою карьеру не только в качестве фитнес-тренера, но и в качестве наставника, если честно, потому что мы много говорим на разные темы помимо работы, – сказал однажды Федерер. – Можно смело прибавлять к тренировке лишние сорок пять минут, когда мы просто говорим обо всем подряд.

Взять интервью у Паганини, что получается редко и далеко не у всех, означает быстро углубиться в тему. Он говорит быстро, длинными предложениями и тяготеет к метафорам. Мы долго беседовали в 2012 и 2017 годах, оба раза на французском – на том же языке, на котором он тренирует Федерера.

Я спросил у Паганини, верны ли общепринятые представления о том, что структура костей и естественное сложение Федерера помогают ему оставаться здоровым.

– Я все время это слышу, – ответил Паганини. – Но иметь потенциал – это одно, а реализовывать его на семидесяти матчах в год – это совсем другое. Это и есть цель Роджера: быть последовательным в каждом сыгранном матче и на каждой тренировке. Я думаю, что мы недооцениваем всю работу Федерера, и это прекрасная проблема, с которой он сталкивается. Мы недооцениваем его, потому видим игру художника, который выражает себя. Мы почти забываем, что ему нужно работать. Так люди смотрят на балерин – видят красоту, но забывают о годах труда, стоящих за ней. Чтобы быть такой красивой танцовщицей, нужно очень, очень много работать.

Требуется время, чтобы овладеть своими мышцами и наработать мышечную память, чтобы приобрести блеск и равновесие. Федерер десятилетиями находится в центре внимания мировой общественности, показывая элегантный теннис, его игра кажется на удивление простой. Тем не менее его ранние годы прошли в гораздо более ограниченной аудитории, и он помнит, насколько неприятной может быть игра.

Вспомнить хотя бы первое впечатление о чемпионе Магдалены Малеевой, полученное в Экюблане, когда Федереру было четырнадцать.

– В то время он был маленьким мальчиком, и складывалось ощущение, что он постоянно злится, – рассказывает она. – Он довольно много бросал ракетку.

Малеева, будучи на шесть лет старше и уже в десятке лучших по версии WTA, на одной тренировке выиграла сет у Федерера.

– Он