Роджер Федерер. Долгий путь и прекрасная игра мастера - Кристофер Клэри

Фрейсс, директор центра Экюблана и технический директор команды по мужскому теннису в Швейцарии, мог понять горе Федерера. В юности, где-то в 1970-х годах, он сам учился в тренировочном центре Французской федерации тенниса в Ницце вместе с Янником Ноа, будущим победителем Открытого чемпионата Франции.

Фрейсс пробился в сотню лучших. Он не вышел на основные турниры, но победил в свое время четырех бывших и будущих крупных чемпионов: Артура Эша, Андреса Гомеса, Мануэля Орантеса и Ивана Лендла.

Позже Фрейсс стал серьезным тренером, который прекрасно понимал, сколько жертв и самодисциплины требуется для достижения успеха. Как и многие другие, Фрейсс видел потенциал Федерера: быстрые форхенды, скорость, способность выждать. Обычно неохотно рассказывая о молодых перспективных спортсменах, Фрейсс в разговоре с Жоржем Денио, своим наставником и предшественником в Экюблане, отметил, что Федерер – особый талант. Он также сказал своему другу Режису Брюне, теннисному агенту IMG, следить за Роджером, и Брюне, в конце концов, подписал с ним контракт.

Но внутренняя борьба Федерера также была очевидна.

– Роджер будто постоянно ходил по лезвию бритвы, – вспоминает Фрейсс. – Во-первых, быть подростком – это уже непросто, и переезд в Экюблан был сам по себе трудным. Выучить французский язык и ходить во франкоязычную школу было испытанием, а еще был теннис. Это можно считать самым тяжелым временем для Федерера. Я сам не давал ему расслабиться. Это не в моей природе. Я относился к нему, как ко всем остальным. Мне все равно, кто в их возрастной группе становится номером один или кем-то еще. Я не даю этим молодым игрокам спуску. Мне хочется сделать из них то, что напоминало бы хорошего теннисиста, и я вкладываю в это свое сердце и душу.

Фрейсс не работал с Федерером каждый день. Эту роль исполнял Алексис Бернар, молодой швейцарец, тренировавший юниоров. Но Фрейсс контролировал процесс и часто работал напрямую с Федерером над его техникой, тактикой и поведением.

– Я не знаю, правильно ли я вел себя с ним, – признает Фрейсс. – Но я не собирался отклоняться от своего обычного курса. Мы ссорились, но он принимал и проглатывал обиды. Роджеру приходилось многое терпеть, и ему это явно не нравилось.

С Федерером при всей его природной общительности и эмпатии было нелегко коммуницировать на этом этапе, а Фрейсс был не настроен сдерживаться.

– Он был неспособен к открытому противостоянию, – вспоминает Фрейсс. – Ему нужно было играть, и именно так он выражал себя. Например, я говорил ему: «Роджер, послушай, посмотри мне в глаза. Мне нужно знать, понимаешь ли ты, что я пытаюсь тебе донести. Ты ходишь, ударяешь по мячу, отбиваешь мяч между ног. Прекрати». Даже эта часть давалась ему нелегко. Как будто его переполняли эмоции и энергия. Он должен был играть, должен был двигаться. Прежде всего он был игроком.

Паганини вспоминает, как Федерер высвобождал энергию в начале тренировок с помощью крика.

– Он был самым младшим, и я помню, как наблюдал за ним и думал, насколько он спонтанен, – сказал мне Паганини. – Всего за несколько минут он мог переключиться со смеха на плач.

Роджер оказался не единственным будущим № 1, который изо всех сил пытался управлять своими эмоциями. В сентябре 1996 года Федерер в возрасте пятнадцати лет играл за Швейцарию на молодежном чемпионате мира в Цюрихе. Соперником Швейцарии в день открытия была Австралия, а это означало, что Федерер встретится с Ллейтоном Хьюиттом.

Капитаном австралийской команды был Даррен Кэхилл, швейцарской – Питер Лундгрен, побывавший в топ-25 игрок из Швеции. На турнире присутствовал и Питер Картер.

– Роджер и Ллейтон никогда раньше не играли друг против друга, но на кону стояла репутация – они были наслышаны друг о друге, – вспоминает Кэхилл. – С самой первой игры они бросали ракетки, ругались, спорили с судьями и все такое. Я не знаю, что со мной случилось, но это был первый раз, когда я действительно наблюдал за таким Ллейтоном, и уж точно первый раз, когда я сидел при этом на площадке. Их игра, битва двух пятнадцатилетних парней, была похожа на противостояние Макинроя и Коннорса. Оба закончили матч практически в слезах. Мне даже кажется, что в конце Ллейтон швырнул ракетку в заднее ограждение.

Федерер выиграл на тай-брейке в третьем сете. Он вспоминает, как Хьюитт сильно бил по струнам – так, что у него даже пошла кровь. Кэхилл ушел с корта немного ошеломленный и расстроенный, не из-за прогирыша Хьюитта, а из-за поведения молодых спортсменов. Он подошел к Картеру. Тот улыбался, но тоже не из-за победы Федерера, а из-за будущего.

– Приятель, эти двое будут великолепны, – сказал Картер.

Кэхилл ответил:

– Этим парням нужен хороший удар по заднему месту. Так вести себя просто нельзя.

Картер продолжал улыбаться.

– Хорошо, так и сделай, – сказал он. – Но они станут особенными игроками.

Это была первая из многих встреч между Федерером и Хьюиттом. Ни один из них не будет столь же эмоциональным в будущем, но их соперничество так или иначе было начато. Это противостояние станет ключевым моментом для обоих в их долгой карьере.

В Цюрихе Кэхилл был впечатлен игрой Федерера больше, чем в Базеле. Бэкхенд Федерера улучшился, даже если шаг к нему был все еще большеват.

– Он почти перестал пропускать мяч, – отметил Кэхилл. – Я тогда подумал, что у этого парня невероятная зрительно-моторная координация.

Он зацепился за это преимущество и получил ту картину, которую мы видим сегодня. Федерер уменьшил шаги, но время от времени он все еще далеко выставляет правую ногу на бэкхенд и ударяет наотмашь по линии. Вы думаете: «Откуда вообще берется эта сила? И как это вообще возможно?»

Вернувшись в Экюблан, тренерский состав регулярно обсуждал технику Роджера.

С помощью Качовски и Картера Федерер твердо усвоил основы, но оставались и причины для беспокойства. Это был, конечно, не форхенд.

– То, как он подготавливался к удару, опускал головку ракетки и работал запястьем, было волшебно, – вспоминает Фрейсс. – В этом весь Роджер. Он родился с этим умением. Все, что мы сделали, это немного сосредоточились на завершении удара. Мы хотели, чтобы он дольше удерживал контакт мяча со струнами.

Что касается бэкхенда, Федереру все еще нужно было освоить драйв-топспин.

– Для нас это была большая стартовая задача, – сказал Фрейсс.

Фрейсс иногда бросал Роджеру мяч с руки, останавливаясь, когда результат был удовлетворительным, и просил его запомнить, что он только что проделал в воздухе своей ракеткой.

По мнению Фрейсса, Федерер был достаточно неустойчивым во время удара, слишком быстро выдвигая левое плечо вперед в самом конце.

– Плечи должны оставаться на одной линии как можно дольше,