Роджер Федерер. Долгий путь и прекрасная игра мастера - Кристофер Клэри

– Представьте, что вы альпинист, смотрите на вершину и думаете: «Можно ли ее покорить?» – сравнивает Хайнц Гюнтхардт, бывший чемпион Уимблдона среди юниоров и лучший игрок Швейцарии среди мужчин 80-х годов. – И вдруг кто-то на нее взбирается. Вы с большей вероятностью пойдете и попробуете? Да, конечно. И даже если вы потерпите неудачу во второй, третий, четвертый раз, вы будете знать, что путь наверх существует, потому что кто-то это сделал. Мартина определенно открыла путь, по крайней мере мысленный. В свое время мне, безусловно, помогло бы, если кто-то показал бы мне, что это возможно.

Гюнтхардт, четвертьфиналист в одиночном разряде на Уимблдоне и Открытом чемпионате США, но, вероятно, наиболее известный как тренер Штеффи Граф, стал ведущим игроком во времена, когда для швейцарца считалось успешным просто выступить в турнире Большого шлема, а не то что выиграть его.

Федерер будет придерживаться более высоких стандартов вслед за Хингис.

– Я действительно чувствовал, что достигнуть звезд – это возможно. К счастью, были те, кто преуспел в спорте в этой стране: Мартина и другие ребята, – сказал мне Федерер. – Я думаю, что нам стоить немного поработать над собой, чтобы поверить, что все возможно, например, как в Америке, и начать мечтать о большом. Иногда мне кажется, что мы попросту не верим, потому что находим зону комфорта в образовании, работе и в безопасности. Я чувствую, что иногда это может помешать нам выложиться на полную и сказать: «Давайте рискнем, давайте попробуем, давайте будем идти за мечтой два, три года и посмотрим, что произойдет». Но одного стремления мало. Если парень из Китая, России, Америки или Аргентины тренируется пять часов, а мы можем тренироваться только два, как это сработает? В таком случае стать величайшим или лучшим нереально. Такая цель – это вам не попасть в топ-250 или даже не выиграть Уимблдон.

Федереру повезло, что хорошо оборудованный центр в Биле открылся, как раз когда ему для развития была нужна тренировочная база по очень разумной цене, да и федерация покрывала большую часть расходов.

На этом этапе родители Роджера тратили около 30 000 швейцарских франков (21 000 долларов) в год на его теннис: значительная сумма, но не целое состояние, которое тратят семьи в некоторых других странах, где нет поддержки со стороны федерации или правительства.

В Биле Федерер попал под влияние новых людей. Одним из таких был Грюневельд, высокий, красивый молодой голландец, который тренировал Мэри Пирс к чемпионату Австралии по теннису 1995 года и Майкла Стича к финалу Открытого чемпионата Франции по теннису 1996 года. Он также будет тренировать Ану Иванович и Марию Шарапову к турнирам Большого шлема.

Грюневельда нанял Стефан Оберер, давний тренер Россе, который также был капитаном швейцарского Кубка Дэвиса и руководил новым тренировочным центром.

Одним из первых в Биль в качестве тренера прибыл Питер Лундгрен, добродушный швед, который когда-то входил в топ-25. В качестве тренера он сумел добиться, чтобы свирепый, но ультраталантливый чилийский игрок Марсело Риос попал в десятку лучших.

Лундгрен признался, что занял пост отчасти из-за Федерера.

– Мой агент позвонил мне и сказал, что есть работа в Швейцарии, где тренируется молодой многообещающий игрок Роджер Федерер. Они хотели, чтобы я о нем позаботился, – вспоминает Лундгрен. – Это было трудное решение. Моя семья жила в Швеции. У нас только что родилась дочь, поэтому в Биль сначала переехал я один, и это было тяжело.

Сначала языковой барьер был достаточно ощутимой проблемой.

– Когда я добрался туда, у меня было странное чувство, – делится Лундгрен. – Я никогда этого не забуду. Просто очень неловкое ощущение. Я сомневался, правильно ли я поступил.

Вскоре Swiss Tennis наняла еще одного Питера: Питера Картера, который согласился покинуть клуб Old Boys из-за перспективы воссоединения с Федерером. Картер хорошо зарабатывал в Базеле, и решение далось ему нелегко.

– Питер действительно колебался, но я рассказал ему свое видение и свой план, согласно которому он возглавит подготовку Роджера, – рассказывает Грюневельд.

В то время как Лундгрен сначала сосредоточился на более взрослых игроках, таких как Иво Хойбергер, который уже считался профессионалом, Картер сосредоточился на более молодых игроках. Среди них были Федерер, Аллегро, Майкл Ламмер и Марко Чиудинелли, друг детства Роджера родом из Базеля, который присоединился к нему в Биле.

Это была многообещающая группа, и хотя только Федерер мог стать абсолютным чемпионом, другие тоже добились, по крайней мере, некоторого успеха в качестве профессионалов.

Все они будут стимулировать друг друга развиваться, что часто является ключом к успеху в теннисе. Игроки не могут стать великими в одиночку. От Академии Боллетьери в Брадентоне до грунтовых кортов Барселоны и клубов Москвы объединение талантливой молодежи доказал свою эффективность.

Лундгрен знал это не хуже других. Он был частью шведской волны, которая пришла после того, как Бьорн Борг, длинноволосый кумир подростков с бесстрастным лицом, стал чемпионом. Борг был олицетворением скандинавской хладнокровности, несмотря на то, что в юности у него был вспыльчивый темперамент (звучит знакомо?). Он стал одним из первых суперзвезд Открытой эры.

Лундгрен, родившийся в 1965 году, принадлежит к тому же поколению, что и Матс Виландер и Стефан Эдберг, которые заняли первые места, наряду с Андерсом Ярридом, Йоакимом Нюстрёмом, Микаэлем Пернфорсом, Хенриком Сундстрёмом, Йонасом Свенссоном и Кентом Карлссоном, которые попали в топ-10 (Яррид также становился № 1 в парном разряде).

На Открытом чемпионате Франции 1987 года, когда Борг уже ушел из спорта, в основной сетке одиночного разряда со 128 игроками участвовали восемнадцать шведов, – это поразительно для страны с населением всего девять миллионов, длинными темными зимами и нехваткой закрытых кортов.

– В лучшие годы я занимал 25-е место в мире, а в Швеции – только 7-е, – сказал Лундгрен. – Это говорит о многом.

Собравшиеся в Биле швейцарцы не могли соперничать с коллективными достижениями шведов, но и нашли силу в численности.

– Этот дух сверстников был очень важен, – вспоминает Майкл Ламмер. – У нас были отличные тренеры, непринужденная атмосфера, но для нас, молодых игроков, было важно, что каждый день на наших глазах тренировались лучшие игроки Швейцарии из разных поколений. Думаю, это было отличной мотивацией.

На этот раз Федерер жил не в принимающей семье. В шестнадцать лет с благословения родителей (и с их финансовой поддержкой) он переехал в небольшую квартирку недалеко от Дома тенниса, которую снимал его друг Аллегро – теннисист почти на три года старше.

Квартира находилась на улице Анри-Дюнана (Henri-Dunant-Strasse / Rue Henri-Dunant на двуязычной карте Биль-Бьенна). Дюнан был соучредителем Международного Красного Креста в Швейцарии и получил первую Нобелевскую премию мира в 1901 году.

Федереру оставалось еще несколько лет до всемирной известности, и он не мог себе представить, что в том