Роджер Федерер. Долгий путь и прекрасная игра мастера - Кристофер Клэри

– Что касается игроков, то я единственный доктор философии за всю 190-летнюю историю ФК Базель, – смеется Марколли на нашей Zoom-конференции в 2021 году.

Он работал с рядом выдающихся спортсменов, в том числе с голкипером швейцарской национальной футбольной команды Яном Зоммером и горнолыжниками Домиником и Мишелем Жизенами – олимпийскими медалистами. Федерер и Картер узнали о Марколли, прочитав о нем газетную статью. Федерер вспомнил Марколли по игровому прошлому.

Роджер стал одним из первых клиентов Марколли. По словам Грюневельда, идея заключалась в том, что Федереру помогут изменить его привычки и более систематически управлять своими эмоциями, особенно когда матчи становятся напряженными.

Федерер вряд ли был единственным в своем роде. The Inner Game of Tennis, ставшая классической книгой Тимоти Галлвея о победе над внутренними демонами, была опубликована почти четверть века назад, в 1974 году.

Иван Лендл на пути к № 1 в 1980-х годах работал с Алексисом Касторри, американским спортивным психологом, которого он встретил поздно вечером в ресторане Denny’s в Бока-Ратон, Флорида. Лендл был в мрачном настроении после поражения Эдбергу. Иван использовал методы, которые считались авангардными в то время: визуализация и разговор с самим собой даже во время матчей, чтобы углубить свою способность сосредотачиваться («Иван Лендл хватает свое полотенце. Лендл держит мяч в руке и готовится к подаче…»).

Марколли – харизматичный собеседник и прекрасный рассказчик даже с учетом того, что английский для него второй (или третий) язык. Я спросил его, что отличает теннис от других видов спорта с точки зрения психологии.

– Это, наверное, самый сложный вид спорта в психологическом плане, возможно, наряду с гольфом, – сказал он. – Когда ты уверен в себе, победа дается легко. В теннисе, если ты не уверен в себе, очень одиноко. Это еще и жестоко, потому что игра длится долго. В лыжном спорте через одну минуту гонка закончится, и ты можешь идти домой, но теннис – это долго и жестоко.

Во время матчей мужского турнира официально запрещено вызывать тренера, что усугубляет ситуацию.

– В других видах спорта тренеры могут взять тайм-аут или дать вам инструкции, – сказал Марколли. – Конечно, в теннисе есть командная работа – при подготовке, разработке стратегии и тому подобное, но во время матча вам действительно нужно делать все в одиночку.

Во время матча гораздо больше простоя, чем действия. Перерывы могут длиться от пяти до десяти секунд, между которыми проходит от двадцати до двадцати пяти секунд. В матче из пяти сетов у вас много времени, чтобы зависнуть в своих мрачных мыслях.

– Перерыв – это хорошо, если правильно его использовать, – считает Марколли. – Это огромная, огромная возможность. Я бы даже сказал, что во время перерыва можно переломить ход игры.

Марколли сосредотачивается на управлении дыханием и на контроле взгляда – куда игроки смотрят, чтобы сфокусироваться.

– Для меня всегда важно, как игрок использует свои глаза, – сказал он. – Но есть еще один фундаментальный компонент, который выходит за рамки матча – в мире ли ты с самим собой? Твой общий жизненный план более или менее соответствует тому, что ты находишься именно здесь и сейчас? Или ты бы предпочел быть где-нибудь в другом месте?

Федерер, к его чести, решил заняться своими ментальными слабостями в довольно раннем возрасте. Ему еще не было семнадцати, когда он начал сотрудничать с Марколли. В подростковом возрасте сам Марколли изо всех сил пытался справиться с эмоциями на соревнованиях.

– Я еще не научился этой благодати под давлением, – написал он в своей книге 2015 года More Life, Please! The Performance Pathway to a Better You. – В 17 лет, когда дела пошли не очень, я стал упрямым. У меня была страсть к игре, но я не контролировал ее.

Именно это он увидел и в Федерере.

– У Роджера всегда была страсть к победе, – однажды заявил Марколли французскому спортивному изданию L’Equipe. – В определенный момент своей карьеры он сделал выбор – научиться использовать эту энергию конструктивным образом, чтобы раскрыть свой максимальный потенциал. Это и было целью нашей совместной работы.

Их сотрудничество продлилось примерно два года. Вряд ли они смогли полностью решить все проблемы Федерера, инструменты, которые приобрел Роджер, позволили ему перейти на более высокий уровень.

– Он получил ключи, – рассказала Линетт Федерер L’Equipe в 2005 году. – Я думаю, что он все еще использует их на корте. Я никогда с ним об этом не говорила. Это его мир, а не мой, но мне это кажется очевидным.

Грюневельд соглашается с мнением матери.

– Марколли стал Роджеру почти как брат, которого у него никогда не было, – сказал он об их взаимоотношениях. – Он действительно принял это.

Федерер никогда не заходил так далеко и мало говорил о Марколли публично, но он признал преимущества работы с ним в одном из наших ранних интервью. Лундгрен тоже определенно заметил разницу.

– Конечно, это помогло, – считает он. – Это дело игрока. Вы либо верите в это, либо нет. Что касается Роджера, я не думаю, что ему это действительно нравилось, если честно, но он сделал это, и я думаю, что он извлек из этого все самое важное. Слушать такие вещи не так-то просто, особенно когда ты так молод. Ему было тяжело.

Консультации психолога перфоманса тогда все еще считались признаком уязвимости. Это не соответствовало жесткому индивидуализму, который Федерер принял и любил проецировать, когда достиг зрелости, проходя значительные отрезки времени без официального тренера или агента.

– Это было больше похоже на слабость, – отзывается Грюнвельд о спортивной психологии. – Мы просто увидели, что не можем дать Роджеру то, что нужно. Его родители тоже не могли этого сделать. Нам нужен был независимый советник, кто-то, кто будет только на его стороне.

Эволюцию в спорте и теннисе можно увидеть на примере победительницы Открытого чемпионата Франции 2020 года Иги Свёнтек, у которой есть штатный спортивный психолог Дарья Абрамович, которая открыто обсуждает некоторые из их методов.

Марколли написал книги с сестрами Гизин, двумя другими его звездными клиентками. Но ни он, ни Федерер публично не освещали свою совместную работу. Так решил Федерер.

– Мы сразу об этом договорились, а затем поговорили еще раз и опять на этом сошлись, – сказал мне Марколли.

Ясно одно: Федерер, на тот момент успешный юниор, вскоре станет феноменальным.

До этого он не выигрывал крупнейших титулов даже в Европе. Ни Les Petits As, престижный турнир для детей до 14 лет в Тарбе, Франция, где он проиграл в 1/8 финала в 1995 году. Ни на чемпионате Европы среди юниоров, где он проиграл в полуфинале до 16 лет в 1997 году.

Но вторая половина 1998 года стала его звездным часом. После поражения в полуфинале Открытого чемпионата Австралии среди юниоров в январе