Роджер Федерер. Долгий путь и прекрасная игра мастера - Кристофер Клэри

местным юниором, – сказал Арнольд Кер аргентинскому изданию La Nación двадцать лет спустя. – Я подумал, что мне не могло повезти больше. В то время в Швейцарии был только Марк Россе. Если бы это была wild cart Испании, я бы был поосторожнее, но швейцарский парень меня не волновал.

Арнольд Кер, сильный игрок в парном разряде, который хорошо играл у сетки, воспользовася более слабой стороной Федерера: он подавал ему под левую. На быстрых альпийских кортах Арнольд Кер выиграл 6–4, 6–4 за час и двадцать минут.

– Когда матч закончился, мне даже не пришло в голову, что этот парень будет великим, – вспоминает Арнольд Кер. – Я никогда не думал, что этот юниор станет легендой.

Федерер с нетерпением ждал возможности сыграть с Хаасом, восходящей звездой, одним из его будущих ближайших друзей. Но матч с Арнольдом Кером все еще проходил на втором по величине выставочном корте. Игра по-прежнему была в центре внимания швейцарских болельщиков и средств массовой информации.

Дэвид Лоу, молодой британец, был назначен менеджером по связям с общественностью ATP Tour, помогая Федереру ориентироваться в прессе.

Лоу, ведущий теннисного подкаста, был новичком, как и Федерер, но он быстро понял, что дебют Роджера станет темой недели.

– По сути, они хотели провести пресс-конференцию с момента его приезда, – вспоминал Ло. – Так что я должен был встретиться с ним до начала турнира и разобраться во всем этом, и я помню, что он тоже понятия не имел, кто я такой, для чего я был там. Его все это забавляло. Он был просто удивлен, что люди проявляли к нему такой интерес. Это мне сразу понравилось в нем: игривость, то, что он не воспринимал все это слишком серьезно. Он не нервничал по этому поводу.

Вскоре Роджер стал переключаться со швейцарского немецкого на французский вместе с журналистами: так же, как он будет поступать и в последующие десятилетия.

– Все казалось очень естественным, – вспоминает Лоу. – Не было никакого притворства, никакой игры, никакой неловкости. Он совсем не выглядел подростком, как многие из них.

Марк Россе заметил то же качество, когда пригласил шестнадцатилетнего Федерера тренироваться с ним в Женеве. Россе, которому тогда было 27 лет, ожидал, что Федерер будет нервничать и стараться изо всех сил, чтобы произвести впечатление на своего старшего товарища. Ведь Россе в юности вел себя именно так, когда французская звезда Анри Леконт предложил ему выступить в качестве спарринг-партнера.

– Роджер был очень расслаблен и вел себя непринужденно, даже довольно беспечно, – сказал мне Россе. – Я думаю, что это его южноафриканская кровь, которую он унаследовал от своей матери. В этом не было ничего швейцарского. Что меня до сих пор восхищает в Роджере, так это то, что ему удается жить настоящим. У него отличная способность принимать вещи такими, какие они есть. Он проживает момент, переживает его полностью, получает от него удовольствие, доводит его до конца, а затем переходит к следующему. По этой причине возникает ощущение, что с ним все происходит очень естественно. Это талант, и, честно говоря, это очаровывает меня больше, чем его теннис.

Марколли считает, что все сводится к доверию.

– Вы можете тренироваться, чтобы быть сфокусированным, для этого есть свои методы, – говорит он. – Но другой компонент успеха – это вера в то, что жизнь идет в правильном направлении, вера в то, что близкие вам люди делают свою работу и вам не нужно беспокоиться или думать о чем-то другом. И мне кажется, что Роджер всегда умел окружать себя людьми, которым он мог доверять полностью. Чтобы завоевать его доверие, нужно время, но оно безгранично. «Вы уверены в том, что делаете? Это правильно?» Я никогда не слышал таких вопросов от Роджера.

Тем не менее Федерер был подростком. Вскоре после игры в Гштааде он присоединился к Россе и швейцарской команде Кубка Дэвиса, чтобы выступить в качестве партнера по тренировкам к матчу против Испании в Ла-Коронь в июле. Его взяли в команду первый раз – это отчасти было наградой за победу на Уимблдоне среди юниоров.

Россе, прекрасно понимая, что Федерер может стать неотъемлемой частью команды на долгие годы, попросил, чтобы в отеле их поселили в соседние номера со смежной дверью.

– Я хотел взять его под свое крыло, чтобы он почувствовал себя частью команды, – сказал Россе.

Россе принес свою PlayStation, которая, конечно, стала кошачьей мятой для Федерера. Стало трудно сказать, где чья комната.

– Однажды я ушел тренироваться, – вспоминает Россе, – и когда вернулся, он снова был в моей комнате и играл. Я спросил: «Можешь оставить меня одного ненадолго?» Роджер вышел из транса, извинился и ушел к себе. Он мог зависнуть, но это было весело. После той недели я всегда думал о нем как о младшем брате.

Поль Дорошенко, французский фитнес-тренер и физиотерапевт, прибыл в Биль в августе 1998 года. Как и многие в Доме тенниса, он переехал в Швейцарию отчасти из-за возможности поработать с Федерером.

Дорошенко родился в Алжире, когда тот еще был частью Франции. На момент переезда ему было сорок четыре, и он тренировал ряд ведущих игроков, включая Россе. Совсем недавно он был в Испании и гастролировал с Сержи Бругера, двукратным чемпионом Открытого чемпионата Франции по теннису, а также с его отцом и тренером Луисом.

У Дорошенко сильный характер, а по мнению некоторых, даже эгоцентричный. У него также есть склонность к научным экспериментам. В последнее время он сосредоточился на том, чтобы помочь спортсменам поменять привычные техники, такие как подброс или замах справа, с помощью низкочастотных звуков.

Работая с Бругера в 1990-х годах, он глубоко проникся профессиональным спортом.

Федереру предстояла работа, много работы.

– Говорю, как есть, – признался Дорошенко. – Роджер был эмоционально уязвим. Он не мог смириться с поражением и не выкладывался на тренировках. Он не был большим тружеником. Большую часть времени Роджер дурачился. Что касается фитнеса, я много требовал от него, заставлял совершать часовые пробежки, которые, откровенно говоря, не нужны для тенниса, но полезны для психики.

Как и другие тренеры в Биле, Дорошенко изобретал Федереру необычные задания, чтоб тот был занят и не заскучал.

– Мы наняли парня из циркового училища, чтобы он приходил к игрокам и учил их жонглировать, – вспоминает Дорошенко. – Федерер был спонтанным и очень талантливым, но ему не хватало организованности. Мне иногда приходилось его искать, потому что он просто забывал прийти на тренировку. Его квартира напоминала последствия катастрофы. Вы не можете себе этого даже представить. Утром, когда я заходил туда, я не мог понять, был там сам Роджер или нет, настолько было грязно.

Тем временем Питер Картер и другие тренеры в Биле были сосредоточены на структурировании игры Федерера в