Роджер Федерер. Долгий путь и прекрасная игра мастера - Кристофер Клэри

В течение многих лет я слышал, как профессиональные тренеры по теннису открыто обсуждали, могли ли Майкл Джордан или Джеймс Леброн изменить этот вид спорта.

Федерер наверняка мог пойти по другому пути. Первой его страстью был футбол. Этот вид спорта был планом «Б» для Роджера. Возможно, если бы Федерер родился чуть позже, он бы стремился к славе в киберспорте.

– Этот парень – настоящий мастер, – сказал Питер Лундгрен. – Я никогда не забуду, как мы поехали на какой-то турнир, а Роджер купил игру для Nintendo о Джеймсе Бонде. Ему надо было пройти какой-то уровень, и он позвонил мне: «Питер, я не могу пройти через эти дурацкие ворота!» Я спросил: «Почему ты мне звонишь? Понятия не имею, как это сделать». А через час он звонит мне и говорит: «Да! Я справился!» Он прошел игру за один день, когда нормальному человеку на это потребовалось бы месяц. Когда дело касается игр, этот парень ужасает. Он, похоже, родился с этой способностью. И очень часто, когда в матче он оказывался под давлением, когда он был мышью, а другой парень – котом, он находил дырку, чтобы сбежать и выжить.

К счастью для тенниса, игры девятнадцатого века, которая все меньше влияет на европейскую молодежь двадцать первого века, Федерер смог обрести то, что искал, именно с ракеткой в руке. Он преследовал свою цель с энтузиазмом, но все же были и моменты, когда удача играла решающую роль.

Его падение на лыжах в Кран-Монтане – это лишь один из примеров. То, что произошло в том же году в Сиднее, на его первых Олимпийских играх, возможно, окажет наибольшее влияние на его путь к вершине.

Это были незабываемые летние игры, лучшие из многих, которые я освещал. Австралийцы любят спорт, и Сидней с его мерцающей гаванью в конце сентября стал прекрасным пристанищем для соревнований.

Теннис, обычно вызывающий интерес в Австралии, на этот раз оказался не в центре внимания. Семнадцатилетний австралийский пловец Ян Торп установил мировой рекорд в стартовой гонке. Кэти Фриман, спринтерка из Австралии, стала настоящей иконой – она была фавориткой в беге на 400 метров.

Я дважды брал интервью у Фриман для New York Times, еще до Олимпийских игр. Когда мы встретились в кофейне в Мельбурне, она показалась мне достаточно приземленной, несмотря на ожидания. Мне стало понятно, почему она стала символом, отмечая свои победы под двумя флагами – Австралии и аборигенов. По мере приближения Олимпиады она начала сопротивляться политизации своих достижений.

– Я просто хочу провести время с максимальной пользой, – сказала она мне. – Придет время, когда я смогу сыграть более важную роль в политике и делах аборигенов. Но теперь моя задача – хорошо сделать то, что я умею.

Во время церемонии открытия Фриман зажгла олимпийский факел, а в ночь финального забега на 400 метров она надела зеленовато-золотой боди с капюшоном, который был разработан, чтобы сделать ее более аэродинамичной. Костюм казался защитным барьером от всех возможных препятствий, включая давление со стороны зрителей.

С моей точки зрения, с трибун Фриман выглядела крошечной, но держалась стойко, учитывая толпу в 112 524 человека, болевшую за нее. Это были самые громкие 49,11 секунды, которые я когда-либо видел. Шум мог как подбодрить спортсменку, так и давить на нее. Возможно, произошло и то и другое. Когда Фриман пересекла финишную черту первой, она выглядела скорее дезориентированной, чем воодушевленной. Она была похожа на аквалангиста, который всплыл после погружения на поверхность и растерянно моргал на свежем воздухе.

Ничто из того, что произошло на соседнем теннисном комплексе в заливе Хомбуш, не могло сравниться с этим забегом, но турнир был для Федерера шансом приобщиться к Олимпиаде, пока он еще не стал центром всеобщего внимания.

После этого он будет нести флаг Швейцарии на церемонии открытия в 2004 году в Афинах и в 2008 году в Пекине. В 2012 году он снова окажется в Лондоне, на знакомой траве Всеанглийского клуба. Но Сидней стал местом, где он смог побыть рядовым олимпийским деревенским жителем, потаращиться на звезд. В то время как Венус и Серена Уильямс на своих первых Олимпийских играх искали убежище в отеле в центре Сиднея, чтобы избежать излишнего внимания, Федерер и остальные швейцарские теннисисты вместе с официальными лицами, такими как Лундгрен, жили в одном доме в деревне в Хомбуше с другими швейцарцами.

– К счастью, я жил на втором этаже, а борцы – на первом, так что я был в безопасности, – пошутил Федерер в интервью L’Equipe. – У нас было круто. Трудно объяснить, насколько я весело проводил время на Играх.

Федерер, большой фанат НБА, выросший на Олимпийских играх, почему-то не попал на баскетбольные матчи, но смог посетить соревнования по плаванию и бадминтон. Он проводил много времени со своими товарищами по теннисной команде, включая еще одного новичка на Олимпийских играх, Мирославу Вавринец, которой тогда было 22 года.

В этом году Вавринец по прозвищу Мирка вошла в сотню лучших. Но на Олимпиаду она попала только потому, что ведущие швейцарки Мартина Хингис и Пэтти Шнайдер решили не участвовать. Ее рейтинг находился вне автоматической квалификации, поэтому теннисистке требовалась wild card от Международной федерации тенниса.

Мирка проиграла 6–1, 6–1 в первом раунде в одиночном разряде Елене Дементьевой, серебряной медалистке, и выбыла в первом раунде парного разряда с партнершей Эммануэль Гальярди. Но Вавринке, по крайней мере, удалось сыграть в парном разряде. Федерер, который планировал выступить с Россе, остался без партнера, когда тот покинул команду в последнюю минуту.

Это лишило Роджера его наиболее вероятного шанса на медаль, так как заменять партнера было уже поздно.

– Я не ожидал, что это произойдет, – прокомментировал Федерер ситуацию по прибытии в Сидней, и в голосе его, несмотря на дружбу с Россе, прозвучало раздражение от того, что его бросили. Как было хорошо известно Роджеру, Олимпийские игры сыграли главную роль в карьере Россе: в 1992 году он выиграл золото в одиночном разряде, что обепечило ему забитый крупными мероприятиями календарь и немаленькую зарплату.

Пит Сампрас и Андре Агасси, долгое время бывшие доминирующими фигурами в мужском теннисе, также пропустили Сиднейские игры: Агасси по семейным обстоятельствам, а Сампрас предпочел сосредоточиться на регулярном турнире, он никогда не вносил в список карьерных целей олимпийскую медаль.

Теннис был частью современных Олимпийских игр с 1896 года в Афинах, но был исключен из Игр с 1928 по 1984 год. В Лос-Анджелесе теннис вернули в качестве демонстрационного вида спорта. В 1988 году его вернули окончательно в результате успешного лоббирования Международной федерацией тенниса и ее президентом Филиппом Шатрие, который также сыграет важную роль в возрождении Открытого чемпионата Франции.

Нельзя отрицать, что золото на Олимпийских играх не считается высшим достижением в теннисе,