Роджер Федерер. Долгий путь и прекрасная игра мастера - Кристофер Клэри

что в какой-то степени ограничена. Она была чрезвычайно трудолюбива, но она знала, что с моими талантами я могу достичь гораздо большего, и эта вера очень сильно повлияла на меня.

Глава шестая

Уимблдон, Лондон, Великобритания

– Вы знакомы с традициями на Центральном корте? – спросил судья у Роджера, когда тот готовился войти в теннисный храм Уимблдона.

Федерер ответил, что он много раз смотрел матчи на Центральном корте по телевизору, но никогда там не играл, поэтому судья озвучил ему неписаные правила, в том числе обычай, когда игроки приходят и уходят с корта вместе, а также традицию кланяться Королевской ложе (в 2001 году это все еще было актуально).

Девятнадцатилетний Федерер готов был соблюдать протокол, но одну традицию он все-таки нарушит. Его матч четвертого круга был против Пита Сампраса, сильного и сдержанного калифорнийца, который проиграл на Уимблдоне всего один раз за восемь лет – в 1996 году Ричарду Крайчеку.

На этом этапе Центральный корт принадлежал Сампрасу не меньше, чем самому Всеанглийскому клубу. Но Федерер после многих лет наблюдения и подготовки был готов прервать победную серию Сампраса и продемонстрировать ничего не подозревающей мировой аудитории свои теннисные навыки и новообретенное хладнокровие.

Те из нас, кто следил за спортом круглый год, понимали угрозу. Мы видели, как Сампрас боролся на протяжении всего сезона 2001 года, так и не сумев выиграть титул.

– Мне просто интересно, подошел ли он к тому периоду жизни, когда вы все еще очень стараетесь, а ничего не получается, – прокомментировала Мартина Навратилова, одна из немногих, кто мог посоревноваться с успехом Сампраса на Уимблдоне с ее девятью титулами в одиночном разряде.

Мы также видели, как Федерер превратился в более стабильного игрока: выиграл свой первый титул ATP в Милане, отличился в Кубке Дэвиса, вышел в четвертьфинал Открытого чемпионата Франции на грунте и в полуфинал на травяном корте в Хертогенбосе. На Уимблдоне, где он не выигрывал ни одного матча с тех пор, как взял юниорский титул в парном и одиночном разряде в 1998 году, он тоже преуспел: обыграл Ксавьера Малисса в пяти сетах во втором раунде, а затем в двух сетах у Йонаса Бьоркмана, шведского ветерана, который наслаждался игрой на траве.

Британские поклонники тенниса уже с нетерпением ждали возможного четвертьфинального сражения Сампраса с Тимом Хенманом, английским теннисистом. Но знатоки сосредоточились на Федерере.

– Я достиг того, чего хотел: сыграть с Питом на Центральном корте Уимблдона, – сказал Федерер швейцарской прессе. – Я иду туда не для того, чтобы выиграть сет. Я иду туда побеждать.

Да, Уимблдон действительно должен утратить свой статус. Это анахронизм. Кто сегодня играет в теннис на траве? Когда-то на этом покрытии проводились соревнования Открытого чемпионата Австралии и Открытого чемпионата США. Но теннис на травяном корте сейчас занимает в календаре всего пять недель. Его вытесняют синтетические покрытия. И все же Уимблдон остается важным турниром, где игроки воссоединяются со спортивным прошлым и становятся звездами современности.

Это единственный из четырех основных турниров, который проводится в частном клубе, но Всеанглийский клуб тенниса и крокета нельзя назвать частным во время Уимблдона, так же как Augusta National сложно назвать частным во время Мастерса.

Трибуны во время чемпионата переполнены, и турнир редко разочаровывает пришедших. Клуб более холмистый, чем кажется, и более современный, чем многие думают, но Центральный корт именно такой, как мы видим по телевизору. Он больше похоже на театр – акустика концертного зала и полное отсутствие рекламы.

Корт стал слегка асимметричен в 2009 году после установки внушительной выдвижной крыши, но, когда Федерер впервые ступил на его траву, тот был еще в первозданном виде.

Федерер и Сампрас были знакомы. Роджер выступал в роли боллбоя в команде Сампраса во время турнира ATP в Базеле. Позже они встретились и вместе тренировались – после того, как Сампрас заметил, что Федерер почти единолично уничтожил американскую команду Кубка Дэвиса в феврале.

Но Сампрас по-прежнему был первым сеяным и самым успешным игроком на траве в эпоху Открытого чемпионата. Он по-прежнему стремился стать первым мужчиной, восемь раз выигравшим Уимблдон в одиночном разряде.

Однако во втором раунде, когда Барри Коуэн, приветливый англичанин, занимавший скромное 265-е место, проиграл Сампрасу в пяти сетах, для Федерера загорелся желтый свет.

– Нормальный Пит Сампрас победил бы его в трех сетах, – сказал Федерер.

Нормальный или нет, Сампрас сокрушил Саргиса Саркисяна в третьем раунде, и был по праву уверен в себе.

– Я чувствовал себя хорошо, – поделился Сампрас двадцать лет спустя. – Я немного знал Роджера и понимал, что он многообещающий игрок, поэтому не расслаблялся. Но я действительно чувствовал, что должен выиграть, и меня немного застали врасплох.

На том этапе Федерер был доволен своим теннисом, но его тело сигнализировало ему, что это не обычный матч. Руки казались Роджеру «ледяными» во время пятиминутной разминки на Центральном корте. Но он начал матч стильно, подав эйс в начале игры, и еще один немного позже.

По ходу матча Роджер вместо того, чтобы твердить о своих ошибках, перебирал струны между розыгрышами, совсем как Сампрас. Это действительно был прогресс: результат многолетней работы над собой и конструктивной критики со стороны окружающих, от родителей до спортивного психолога Кристиана Марколли, от тренеров до его подруги Мирки Вавринец, которая сидела на трибуне Центрального корта.

Питер Лундгрен однажды предупредил Федерера:

– Все знают, что ты лучший теннисист, но они не сдаются, потому что, если ты потеряешь самообладание, они у тебя выиграют.

Спокойствие Федерера также было обусловлено тем, что он стал более знаменитым и его выходки на корте могли испортить ему имидж.

На Открытом чемпионате Италии в мае он победил Марата Сафина, российскую звезду, в напряженном трехсетовом матче, полном криков, обиженных взглядов и подбрасываний ракеток, что было воспроизведено на европейских спортивных каналах. Федереру не понравилось то, что он увидел.

Через неделю после игры с Сафиным Федерер сражался в Гамбурге с аргентинцем Франко Скиллари. Потеряв матч-пойнт на своей подаче, он сломал ракетку.

– Ударил ей изо всех сил, – прокомментировал он.

Но на этот раз Федерер ушел с корта, рассерженный своим поведением, а не просто очередным поражением. Он сказал себе, что пора серьезно измениться, прежде всего для собственного блага. Несмотря на все лоббирование со стороны близких людей, решение должно было исходить от него самого.

– Это был решающий момент, – признался он много лет спустя. – Я начал чувствовать себя некомфортно, когда меня вот так показывали по телевизору. Это просто неприятно, когда ты видишь, как бросаешь ракетку. Ты думаешь: «Боже мой», и