Роджер Федерер. Долгий путь и прекрасная игра мастера - Кристофер Клэри

Федерера волновала грандиозная обстановка, в которой он оказался, но он также осознавал, что его эмоциональные всплески влияли на игру.

– Я знал, что мое поведение меня же истощает. Я приходил на четвертьфинал турнира и говорил: «Ах, я так устал», – признает Федерер. – Это происходило не из-за самих матчей, а из-за того, как я себя чувствовал во время игры. Столько эмоций! Самое смешное, что, когда мне было двенадцать или тринадцать, все вели себя одинаково. Марко Чиудинелли и Майкл Ламмер, я. Мы все кривлялись и пытались разозлить соперника. Это было нормально, но внезапно вы попадаете на большую сцену и больше не можете так себя вести, потому что теперь вы играете против Пэта Рэфтера или Пита Сампраса или кого-то, кем вы на самом деле восхищаетесь. Вы понимаете, о чем я? Поведение просто не может быть прежним.

На самом деле может. Переход на большую сцену не всегда останавливал истерики других звезд тенниса, они продолжали бросать ракетки и ломать стулья. Вспомните хотя бы Джона Макинроя, Сафина и Ника Кирьоса.

Но Федереру этого было достаточно. По крайней мере, внешне. Внутри все еще кипела кровь.

– Ага, можно и так сказать, – подтвердил Федерер.

Речь шла о том, чтобы научиться управлять пламенем, вместо того чтобы тушить его, о превращении пожара в медленно горящее топливо, а не в костер эмоций.

Он проявил стойкость в матче против Сампраса, даже если ему казалось, что он находится в эпицентре внетелесного опыта. Федерер никогда не играл с другими кумирами своего детства – Борисом Беккером и Стефаном Эдбергом, – и он еще не встречался с Марсело Росом. Но здесь был Сампрас, американская звезда, которой Федерер имел обыкновение восхищаться издалека. Сам Сампрас направлял свою грозную подачу в сторону Федерера, окруженного тишиной Центрального корта.

– Вначале все было именно так, – поделился Федерер. – Вы играете против своих героев с ТВ. Вы должны пережить это.

Сампрас быстро справился с подобной ситуацией. Когда ему было девятнадцать, он победил Ивана Лендла и Джона Макинроя на пути к победе на Открытом чемпионате США 1990 года, где он также выиграл у Питера Лундгрена, будущего тренера Федерера, во втором раунде.

Это был первый Открытый чемпионат США, который я освещал, и я всегда буду помнить застенчивый взгляд Сампраса, как у ребенка, которому перед экзаменом вручили вопросы и который хорошо знал, что он все сдаст. Теперь Сампрас был чемпионом-ветераном, почти ровно на десять лет старше Федерера, который ему подражал – от одноручного удара слева до разрушительного форхенда и акробатических импровизационных приемов.

У обоих теннисистов была ритмичная подача «без шага», они ставили ноги, подбрасывали мяч, а затем сгибали колени и выпрыгивали. Многие другие игроки, включая Рафаэля Надаля и Энди Мюррея, после броска делают шаг задней ногой.

Сампрас и Федерер были одного роста (186 см) и веса (80 кг). Даже ракетки у них были одинаковые – Wilson Pro Staff 85 со сравнительно небольшой головкой в 548 квадратных сантиметров, которая так хорошо ощущалась при своевременных ударах. Я играл такой в течение многих лет и всегда считал, что лучшим описанием для ударов этой ракеткой будет слово «скользкие».

Тома Галликсона, брата-близнеца покойного тренера Сампраса, Тима Галликсона, сильно поразило сходство Сампраса и Федерера, когда он наблюдал за ними с трибун.

– Мне приходилось как бы протирать глаза, – сказал он мне тогда.

Они не были точными копиями. Прямая осанка Федерера контрастировала с легкой сутулостью Сампраса. Федерер был более подвижным. Сампрас был более устрашающим персонажем с мощной подачей и более взрывными движениями в передней части корта. Без каких-либо угрызений совести он подавал вторую подачу в темпе первой. Но общие черты безошибочно угадывались. Контрасты в стилях обычно обеспечивают самые зрелищные теннисные матчи, но эта дуэль на Уимблдоне окажется не менее впечатляющей из-за высокого качества и разнообразия ударов, чистого атлетизма, быстрого темпа и хода игры «ноздря в ноздрю».

До эпохи Сампраса да и во время нее теннис на траве был не таким захватывающим – его портили короткие розыгрыши и предсказуемость. Но наблюдать за Сампрасом и Федерером много лет спустя было горько-сладким напоминанием о том, что чистый атакующий теннис с его быстрым стаккато-ритмом все еще обладал своим очарованием, особенно когда два теннисиста обмениваются эйсами и быстрыми ударами.

– Это был теннис старой школы, – сказал мне недавно тренер Федерера, Питер Лундгрен. – Вы больше такого не увидите. Сейчас площадка Уимблдона вытоптана вокруг задней линии. Тот матч был таким, как раньше: голая буква «Т», от задней линии до сетки. Смотреть интересно, мне такое нравится.

Сампрасу пришлось отбивать три брейк-пойнта со счетом 0–40, прежде чем продолжить подачу. Он был характерно смелым даже под давлением, но по мере того, как матч продолжался, начал допускать нехарактерные оплошности: некоторые прямые удары слева попадали в сетку, он не спешил забивать слета и даже допустил промах в своем фирменном приеме – этаком «слэм-данке» над головой.

К сожалению, это будет их единственный официальный матч. Но, по крайней мере, мы увидели классическую дуэль, рассчитанную всего на несколько ударов. Например, Федерер при счете 5–6 в первом сете на тай-брейке выполнил подачу, которая казалась долгой, но достаточно хорошей, к ужасу Сампраса, который справедливо выразил свой скептицизм после того, как не реализовал своей сет-пойнт. Еще одним примером может послужить форхенд с лету, который Федерер нервно выполнил и проиграл второй сет. Отметим и кусающуюся подачу Сампраса, когда удивленный Федерер волшебным образом нашел способ выкрутиться, направив головку ракетки в сторону травы. Сампрас прибегнул к еще одной высокой подаче и проиграл третий сет.

Но затем Сампрас форсировал пятый, доминируя на тай-брейке в четвертом сете, прежде чем уйти с корта на перерыв. Федерер остался в своем кресле, у него было достаточно времени, чтобы обдумать ситуацию. Он даже обернул голову полотенцем.

Сидя на трибуне для прессы на Центральном корте, я думал, что Сампрас выиграет. Американец был не в своей лучшей форме, но тем не менее оставался сильным игроком – у него был импульс в матче и самоуверенность, ведь так много претендентов на титул сломались под его напором.

Мы знали, на что способен Сампрас. Нам не нужно было заниматься предсказаниями, он доказывал свое мастерство годами. Федерер был нам неизвестен.

Сампрас ни разу не проиграл пятый сет на Уимблдоне. Федерер не знал об этой статистике, что, возможно, и к лучшему. Несмотря на ноющее напряжение в приводящей группе мышц левой ноги, он чувствовал себя свежим и, что не