Роджер Федерер. Долгий путь и прекрасная игра мастера - Кристофер Клэри

он проиграл в первом раунде на грунте в пяти турнирах подряд, включая поражение 6–1, 6–1 Сержи Бругера в Барселоне. Дорошенко вернулся с Бругера всего около двух недель после того, как покинул Швейцарскую федерацию.

– Я сказал Серджи: «Послушай, возвращай топспин на бэкхенд Роджера и ни о чем не беспокойся», – рассказывает Дорошенко. – Бругера восстановился после операции на плече, и это был его первый матч, но, играя на грунте, вы выиграете, если знаете, как правильно отбивать фирменный удар Федерера. Но, честно говоря, не так много игроков могут это сделать хорошо, потому что удары Роджера проходят так быстро, что у вас не остается времени на то, чтобы собраться с силами.

Рафаэль Надаль, который на этом этапе все еще был подростком, в ближайшие годы нанесет сокрушительный удар Федереру в финале Открытого чемпионата Франции.

Но пока у Федерера были другие проблемы.

– Он просто не побеждал, – сказал Дэвид Лоу, в то время менеджер по связям с общественностью ATP. – Он проиграл Иржи Новаку в Монте-Карло, 7–5, в третьем, и я помню, как шел на пресс-конференцию, и по дороге Роджер спросил: «Почему я проигрываю все матчи?»

Он сделал хорошую попытку на Открытом чемпионате Франции 2000 года, выиграв три раунда, прежде чем проиграть Алексу Коррета, еще одному отличному испанскому игроку на грунте с отличными топспинами. Но вскоре Федерер снова впал в панику, допустив шесть поражений в первом раунде в Ноттингеме, Уимблдоне, Гштааде, Канаде, Цинциннати и Индианаполисе.

Лоу чувствовал, что Роджер стоит на распутье и реализация его теннисного потенциала находится под угрозой.

– Нельзя сказать, что он мог пойти другим путем, потому что ему нравилась жизнь профессионального теннисиста, путешествий и смеха, – вспоминает Лоу. – В раздевалке он здорово шутил, но у него было так много энергии. И это действительно смущало: «На что ты собираешься потратить эту энергию? Как ты собираешься ее использовать?»

Джон Скелли, американец, тренировавший Винса Спейди, Боба, Майка Брайана и других игроков, вспоминает, как на этом этапе его путь пересекся с Федерером и Лундгреном.

– В то время Федерер был довольно спокойным, – вспоминает Скелли. – Он определенно любил тусоваться и выпить пива, как и его тренер. Я помню, как в 2000 году на Уимблдоне встретил чертовски пьяного Федерера в Уимблдонской деревне. Он определенно любил выпить в молодые годы и ходил на вечеринки с игроками.

Однажды Роджер невольно сыграл роль в потере работы Скелли. Спейди убедительно обыграл Федерера в Монте-Карло ранее, в 1999 году, но затем в спешке проиграл ему в Вене в конце сезона. Скелли сказал, что отец Спейди Винсент-старший был настолько расстроен, что сделал один из самых плохих прогнозов в истории тенниса.

– Папа Спейди сказал сразу после матча: «Ты уволен! Этот парень отстой! Он никогда не станет никем!»

Скелли, который позже воссоединился со Спейди, определенно ничего не имел против Федерера.

– Действительно классный парень, – сказал он. – Он ничуть не изменился со всеми своими достижениями. Он всегда относился ко мне хорошо и с уважением, всегда широко улыбался, когда мы пересекались.

На Олимпийских играх улыбка вернулась к Федереру, ведь он выиграл четыре матча подряд и вышел в полуфинал, победив Давида Приносила, Карола Кучера, Микаэля Тиллстрома и Карима Алами. В этом списке не было великих теннисистов, хотя Кучера, подвижный словак, когда-то входил в десятку лучших. Тем не менее Федерер вступил в медальный раунд с большей уверенностью в себе. Там он встретился с Томми Хаасом, немцем с одноручным ударом слева и плавной игрой на всей площадке. Хаас, в отличие от Федерера, в юности уехал из Европы, чтобы тренироваться в США в Академии Боллетьери в Брадентоне, штат Флорида, особенно сблизившись с основателем академии Ником Боллетьери, общительным, постоянно загорелым парнем, который женился восемь раз, но прежде всего был женат на своей работе. У Боллетьери была безмерная потребность в саморекламе, но также была искренняя любовь к теннису, который он преподавал лучше, чем сам когда-либо играл.

Хаас, которому тогда было двадцать два года, уже достиг полуфинала турнира Большого шлема на Открытом чемпионате Австралии 1999 года и в 2002 году занял второе место в мире, прежде чем серьезные травмы сломали его карьеру. Но у Хааса, как и у Федерера, был неудачный сезон 2000 года до Олимпийских игр. Он относительно легко победил Федерера, выиграв 6–3, 6–2, поскольку Федерер был непостоянен и даже в отчаянии подкинул ракетку в воздух, когда Хаас отыграл победу, чтобы выйти в олимпийский финал и гарантировать себе медаль.

Нужно отметить комментарий Лундгрена, сделанный ранее на турнире:

– Когда Роджер проигрывает, ему иногда все еще трудно бороться.

Но у Федерера все еще был шанс на медаль из-за необычного формата тенниса Олимпийских игр. Он сыграл еще с одним соперником – с 21-летним Арно ди Паскуале из Франции – в матче за бронзу.

Ди Паскуале, занявший 62-е место, и Федерер были в дружеских отношениях, но их неожиданный поединок в Сиднее с самого начала был напряженным.

Ди Паскуале победил, 7–6 (7–5), 6–7 (7–9), 6–3, не сумев реализовать матч-пойнт во втором сете на тай-брейке, но выиграв третий сет.

– Я боялся, очень боялся, но сказал себе, что не смогу уйти с корта с поражением, – вспоминает ди Паскуале. – Это был самый важный момент в моей карьере.

На тот момент нельзя было сделать такого прогноза, но это действительно останется самым важным моментом в его карьере: ди Паскуале ушел из спорта в 2007 году, не добившись большего успеха.

Федереру пришлось довольствоваться тем, что он финишировал четвертым – самым неприятным местом в любой игре. Он изо всех сил пытался эмоционально оправиться от поражения Хаасу и очень сожалел о матче с ди Паскуале.

– Честно говоря, это так расстраивает, – сказал он, прикрывая глаза бейсболкой на послематчевом интервью. – Я очень плохо сыграл в полуфинале против Томми Хааса. Сегодня мой теннис стал лучше. Дело было в мелочах. Очень больно потерять такую медаль, когда она почти в руках.

Но первые Игры Федерера на самом деле закончились на более счастливой ноте. В свой последний вечер в Сиднее он впервые поцеловал Вавринец. То, что у них появилась возможность проводить так много времени вместе, было случайностью: Вавринец могла вообще пропустить Олимпиаду.

Они не увидятся до декабря, поддерживая связь по телефону, но они нашли друг в друге что-то особенное, и никто не сыграет более важную роль в карьере Федерера, чем Мирка.

– У нее была очевидная цель, – считает Грюневельд.

Случайность, безусловно, сыграла свою роль, но Роджеру, чтобы стать тем самым Федерером, потребовалось еще много тяжелой работы и куча тяжелых решений, как ловко сформулировал это швейцарский журналист Лоран Фавр.

– Мирка искренне верила в то, что я не теряю талант зря, – сказал мне Федерер много лет спустя. – Потому что она знала,