Роджер Федерер. Долгий путь и прекрасная игра мастера - Кристофер Клэри

со счетом 6–2, 6–2. Дэвид Лоу, работавший над мероприятием для ATP, сопровождал Агасси на пресс-конференцию и по дороге спросил, кто победит в матче Федерера и Хойбергера. Агасси ответил:

– Что ж, если они сыграют сейчас, Хойбергер выиграет. Но парень, у которого будет карьера, – это Федерер.

Это будет карьера, не похожая ни на одну другую, определенно более грандиозная, чем мог бы представить себе Агасси. Но сначала будет много интересных моментов, таких как, например, история в Кюблисе, живописной швейцарской горной деревне недалеко от австрийской границы.

После Базельского турнира прошла неделя, и, хотя Федерер все еще был в своей стране, он находился в другом мире и изо всех сил пытался приспособиться к реальности. Вместо того чтобы сражаться с Агасси, одним из мировых знаменитостей спорта, он должен был встретиться с Армандо Брунольдом, малоизвестным двадцатиоднолетним швейцарцем, попавшим на 768-е место рейтинга. Они играли первый раунд сателлитного турнира в городе с населением менее тысячи человек. Все внимание было направлено на Федерера.

Питер Лундгрен, один из немногих присутствующих, кипел, наблюдая, как Роджер, по сути, бросил игру после того, как проиграл на тай-брейке в первом сете, пропуская удары с отскока.

– Я сходил с ума, – вспоминает Лундгрен. Прибыл судья турнира, Клаудио Гретер, тот же персорнаж, который ранее предсказал Аллегро, что тот больше не победит Федерера. На этот раз Гретер сказал Лундгрену, что намерен сделать Роджеру предупреждение за недостаточные усилия.

– Я сказал: «Вперед! Сделай это!» – делится Лундгрен.

Гретер вышел на корт и остановил матч, чтобы сделать объявление. Федерер, наказанный, все еще продолжал проигрывать в двух сетах.

Лундгрен, которому пришлось ответить на звонок от родителей Роджера, сказал, что Федерер был оштрафован на 100 долларов: гроши с учетом более чем 100 миллионов долларов призовых, которые он заработает. Но на этом этапе 100 долларов были больше, чем чек проигравшего в первом раунде. Прежде всего это не прошло незамеченным в Швейцарии. В средствах массовой информации, которые только что закончили освещать игру Федерера в Тулузе и дуэль с Агасси в Базеле, появилось несколько критических заголовков.

Лундгрен и Картер сказали Федереру, что если на следующем турнире будут какие-то подобные моменты, то они с ним больше не работают.

Федерер принял этот ультиматум и выиграл два из следующих трех турниров в серии сателлитов и вышел в финал в третьем. При этом он дважды обыграл своего соседа по дому и напарника Аллегро.

– Это типичный Роджер, – усмехнувшись, сказал Лундгрен. – Его зажали в углу, а он выиграл сателлит.

Трудно не отметить такие моменты, которые воспитают Федерера как человека и как игрока.

Испортил занавес на корте в раздражении? Убирай корты и туалеты на рассвете.

Проявил неуважение к турниру и спорту? Получи штраф и выговор.

Нужно вспомнить и такие воспитательные моменты, когда Роберт Федерер отправил своего темпераментного сына самостоятельно добираться домой в Базель или остановил машину и окунул молодого Роджера головой в снег, чтобы охладить его после выступления.

Несмотря на крепкую семью и эмпатию, Федерер мог бы стать совсем другим, если бы в юности мальчика баловали в свете его потенциала.

Без сомнения, он был немного расслаблен. Взять хотя бы артистов цирка в Биле-Бьенне и уступки в связи с его непродолжительной концентрацией внимания. Несомненно, он не был полностью связан с реальностью. Подписание контракта с Nike в подростковом возрасте и неоднократные признания вашего таланта окрыляют.

– Люди говорили мне это постоянно, – вспоминает Федерер.

Но Роджера постоянно ставили на место, причем не только в швейцарском, но и в австралийском и шведском стиле – у него были адекватные тренеры.

У жителей всех трех этих стран есть тяга к равноправию, которая, возможно, уменьшилась в последние годы, но осталась неоспоримым элементом их национальной идентичности. Австралийцы до сих пор используют термин «синдром высокого мака», означающий, что самый высокий мак обрезают до нужного размера.

Шведы, как и другие скандинавы, часто ссылаются на «закон Жанте», социал-демократический идеал равенства.

Федерер, настоящая антенна по улавливанию эмоций, должен был поймать, по крайней мере, некоторые из их сигналов.

Но в теннисе равенство имеет свои пределы. В одиночном разряде только один игрок становится чемпионом, и только один мальчик заканчивает год как лучший юниор мира.

Федерер стал им в 1998 году благодаря победе в Orange Bowl, несмотря на то, что он был близок к вылету в первом раунде – чуть не проиграл латышу по имени Раймондс Спрога. Дело было не в способностях Спрога. Перед турниром Федерер прыгал через скакалку и в итоге сильно вывихнул лодыжку.

– Как обычно, он дурачился, – прокомментировал Дорошенко, ездивший с ним. – Его лодыжка раздулась вдвое за несколько секунд. Я лечил его три дня, и в первом раунде он играл в основном на одной ноге, но все же выиграл. С каждым днем становилось все лучше.

Федерер во втором раунде обыграл Юргена Мельцера из Австрии, а в полуфинале встретился с Давидом Налбандяном из Аргентины. Налбандян уже обыграл Федерера в начале года в финале Открытого чемпионата США среди мальчиков, но этот поединок Роджер выиграл, как и матч против другого талантливого аргентинца Гильермо Кориа в финале.

Это будет выглядеть еще лучше, когда Мельцер достигнет 8-го места в рейтинге ATP в одиночном разряде, а Налбандян и Кориа – 3-го. Они сыграют в финале одиночного разряда турнира Большого шлема.

Но Федерер финишировал первым, завоевав место после того, как Энди Роддик, еще один из его будущих соперников, победил Жюльена Жанпьера из Франции на последнем турнире ITF в Мексике, выбив Жанпьера с пьедестала.

Федерер уже вернулся в Швейцарию: его карьера в качестве юниора закончилась, а профессиональный этап вот-вот начнется. Кориа, который уйдет из спорта молодым, в возрасте двадцати семи лет, много лет спустя все еще удивлялся тому, как сложилась карьера Роджера.

– Я могу сказать, положа руку на сердце, что никогда бы не подумал, что Федерер станет тем, кем он является, – признался Кориа в аргентинской радиопрограмме Cambio de Lado в 2019 году. – Работа, которую выполнили близкие ему люди, прежде всего те, кто работал над головой Федерера, заслуживают Нобелевской премии. Он был сумасшедшим. В его наушниках на полной громкости играл хеви-метал. Его волосы были окрашены в светлый цвет. Он был совсем другой личностью. Ничего общего с тем, кем он стал.

Многие из нас в юности выглядели так, что предпочли бы глубоко закопать в архивах все фотографии. Это, несомненно, можно сказать о Федерере. Акне, глубоко скомпрометированное чувство моды и, как правильно помнит Кориа, волосы цвета перекиси водорода, которые он покрасил во время Orange Bowl. У Роджера также был выдающийся нос, унаследованный от отца. Дорошенко вспоминает, как Федерер говорил в ранние годы, что «он большой, но люди перестанут