Повелитель Стихий. Том 3 - Сергей Полев

Гораций это тоже разглядел, причём раньше меня. Смотри сам — достоинство фамильного за подвиг, который официально совершила наша дочь. Родовой герб из ниоткуда. Удел, вычеркнутый из всех ведомостей. И борт на рассвете, чтобы новоиспечённый фамильный, упаси Высоты, не задержался в столице лишний день. Король закрутил вокруг мальчика какие-то свои планы, и я пока не понимаю какие.

Тиберий покосился на нижний ящик стола, где с самого утра лежали старые гарнизонные ведомости. Вардис в них последний раз упоминался двадцать лет назад, и так, между строк.

— Переживёт ли он этот подарок, вот вопрос, — пробормотал Тиберий.

— Вот и я о том же думаю, — Ливия поднялась и у самой двери обернулась. — Кстати. У Лерки жениха нет.

— При чём тут… — начал Тиберий и осёкся.

— При том, — жена улыбнулась, и на щеках её проступили ямочки, от которых у Тиберия за тридцать лет так и не выработалось иммунитета. — Переживёт свой Вардис, и отдадим Лерку за него. Всё, я распоряжусь насчёт ужина.

Дверь закрылась мягко, без стука.

— А тебя вообще не спрашивали, — буркнул Тиберий портрету основателя рода, глядевшему со стены с откровенным одобрением.

Глава 6

Сели мы уже в сумерках.

Борт пробежал по накатанной полосе, вздрогнул напоследок и замер у приземистых складов. Посадочное поле при гарнизоне Первой высоты оказалось близнецом восточного: длинная полоса утоптанной земли да пара ангаров. Только вместо утреннего тумана здесь сыпал мелкий снежок. Он ложился на крыши тонкой плёнкой и таять, похоже, собирался ближе к полудню.

После столичных террас местный воздух бодрил. Зима сюда уже дотягивалась, правда пока только кончиками пальцев.

— Мяв, — возмутился вольер у меня в руке.

— Потерпи, Цент. Сейчас разберёмся, куда нас занесло, и что-нибудь придумаем.

Гарнизонные солдаты потянулись к борту за ящиками, а я отправился искать местное начальство. Начальством оказался интендант с обветренной рожей и планшетом под мышкой. Название «Вардис» интендант слышал впервые. Он повертел его так и эдак, потом сдался и мотнул головой в сторону складов.

— Не слыхал про такой. Тебе надо на железку, парень. Всё снабжение в ту сторону уходит по ветке. Конечная у неё Кельдор, дальше только снег и Эларии. Если твоя дыра существует, в Кельдоре про неё расскажут.

Железкой здесь звали пару стальных ниток, убегавших от складов вниз по склону. У короткой платформы под погрузкой стоял состав: чумазый локомотив тащил за собой десяток грузовых вагонов и хвостовой вагончик с железной трубой, из которой тянуло дымом.

Пассажиров ветка не возила в принципе. Впрочем, два осколка решили вопрос секунд за десять: начальник состава спрятал плату в рукавицу, глянул по сторонам и определил меня в хвостовой вагон, к печке и деду-смазчику.

Ехали всю ночь.

Состав полз вниз, и с каждым часом зима за окном набирала силу. Сначала снег накрыл перелески по самые макушки. Потом деревья пошли на убыль, а сугробы в рост. К утру стёкла затянуло изморозью, и за ними до самого горизонта раскинулись старые знакомые: белая целина да редкие скалы.

Дед-смазчик подкинул угля и покосился на меня раз, наверное, в десятый. Любопытство боролось в нём с приличиями и, судя по ёрзанью, дожимало.

— В Кельдор, стало быть, — сдался он наконец. — По торговой части или служить?

— По хозяйственной. Про Вардис слыхал, отец?

Дед пожевал губами и помолчал. Потом сплюнул в угол, аккуратно, мимо угля.

— Слыхать слыхал, врать не буду. Гиблое место где-то за Кельдором, у самых Бурь. Раньше, сказывают, обозы туда ходили, а потом перестали. Вместе с обозчиками, — дед поворошил кочергой в топке. — А тебе туда на кой?

— Наследство получил.

— Соболезную, — с чувством сказал дед и подкинул ещё угля.

Я развязал узелок Ливии и выдал «вольеру» пирожок с мясом. Из-за прутьев благодарно заурчало.

Заодно расспросил деда про почту. Выяснилось, что в Кельдор её возят раз в неделю, вместе с составом, а про Вардис дед даже уточнять отказался. Так что «задержусь ещё на недельку», бодро сказанное Эмилии по телефону, прямо на глазах превращалось в очередную длинную историю, из-за которой придется оправдываться перед сестрой.

Кельдор встретил нас руганью.

Состав ещё катился вдоль платформы, а на ней уже орали друг на друга гарнизонный офицер и толстяк в тулупе поверх мундира. Делили четыре ящика, которые то ли недогрузили на Первой высоте, то ли перегрузили кому-то более ушлому. Мимо спорщиков солдаты таскали мешки с каменными лицами людей, которых это всё не касается и касаться не будет.

Сам городок жался к скале за станцией и до Деймора не дотягивал раза в три. Стены пониже, башни пожиже. Зато над цитаделью висел выцветший штандарт Флекторов, и герб под ним кто-то заботливо расчистил от снега. Корона сюда ещё доставала. По крайней мере, формально.

Утро ушло на дела: миска и прогулка для Центуриона, расспросы на станции и у рынка. А к обеду я понял, что совершенно неожиданно главный вопрос упёрся в тупик.

Задумывалось всё проще некуда. Местные знают дорогу, у меня есть кристаллы, торг и по рукам. Однако в привокзальном кабаке эта задумка прожила до первого же слова «Вардис».

— Ищу провожатого до Вардиса, — объявил я, оглядев зал. — Плачу стихийный кристалл.

Сначала стало тихо. Целый кристалл в Нижних землях… За такие деньги режут глотки и закладывают родню. Потом мужик за ближним столом хрюкнул в кружку, и зал грохнул.

— До Вардиса ему!

— Кристалл! Слышь, Малый, а на том свете кристаллы принимают?

Отсмеявшись, народ вернулся к выпивке, а ко мне подсел кабатчик. Немолодой, с перебитым носом. Смеяться вместе со всеми он не стал.

— Ты не серчай на них, — начал он негромко. — Только в Вардис тебя и правда никто не поведёт. Ни за кристалл, ни за десять.

— Проклятое место?

— Оно самое. Люди там пропадают. Сгинул обоз, следом артель охотников: семь мужиков при стволах, единённый во главе. Искали всем гарнизоном. Нашли снег, — кабатчик понизил голос. — И Эларии там ходят, как у себя дома. Дозорные с южной стены их чуть не каждую неделю видят.

За соседним столом со скрипом поднялся мужичок неопределённого возраста. Качнулся, поймал равновесие и торжественно приложил ладонь к груди.

— Я поведу! Мне терять неча!

— Сядь, Прош, — устало отозвались от стойки. — Ты в том месяце до ветру пошёл, тебя два дня искали.

Мужичка усадили обратно всем столом, и сопротивлялся он больше для порядка — подвиг был заявлен, а большего от героя и не требовалось.

Что ж. Значит, сам. Дело привычное.

— Хоть дорогу расскажешь? — спросил я кабатчика.

— Дорогу расскажу, чего ж не