Повелитель Стихий. Том 3 - Сергей Полев

— Тогда читай. Вардис мой удел. Жалован королём Горацием Флектором в вечное владение, вот печать, вот подпись. Хозяину, получается, тоже платить?

Дед уставился на бумагу. Пошевелил бровями. Взял, повертел, изучил вверх ногами и вернул.

— Королём, — дед аж причмокнул. — Да хоть бы и самим создателем вселенной! Не положено без платы. Пять кристаллов!

Спрятал грамоту и мысленно досчитал до пяти. Злиться на деда было всё равно что злиться на погоду. Тут вопросы к другому человеку. В грамоте не нашлось даже маршрута, а канцелярия на вопрос о дороге только пожала плечами.

Про то, чтобы известить местных о смене власти хотя бы завалящим гонцом, речи, понятно, вообще не шло. Очень в духе его величества: ступай, фамильный, владей. Как-нибудь. Чем-нибудь.

— Последний раз спрашиваю, — предупредил я. — Откроешь?

— Пять кри…

Воздух между моих ладоней сжался в кулак.

БУХ!

Калитку вырвало с петлями и куском створки в придачу. Железо пропахало лёд и с лязгом впечаталось в стену ближайшего дома. Дед охнул и солдатиком нырнул в будку. Из будки донеслось сдавленное «не положено», но развивать мысль дед не рискнул.

— За машиной присмотри, — сообщил я дощатой стенке. Будка промолчала, и я счёл это согласием.

Перешагнул порог собственных владений. Ну-с, чем меня порадуют?

Улица за воротами когда-то была главной: широкая, с остатками мостовой и фонарными столбами по обеим сторонам. С тех пор по ней прошлись годы и люди, причём люди постарались заметно усерднее. Колдобины да грязный лёд, вдоль стен мусор кучами. Дома стояли через одного: у этого выбиты окна, у того провалена крыша, зато из соседней трубы валит дым и орёт хор.

Народу хватало. У ближайшей железной бочки с костром грелись трое в тулупах и передавали по кругу мутную бутыль. Дальше кто-то остервенело мочился на стену, не отвлекаясь от беседы с приятелем. Ещё дальше двое неторопливо мутузили друг друга под одобрительный мат десятка зрителей, и по вялости процесса читалось: развлечение это здесь ежедневное, что-то вроде зарядки.

И такого добра до самой цитадели. Костры, дым, рожи, ор.

На грохот выломанной калитки обернулась вся улица. Бутыль замерла на полпути, драка рассосалась сама собой, и десятки взглядов, один мутнее другого, сошлись на мне.

За оружие, что показательно, никто не схватился. Чужаки в эти ворота, похоже, не входили годами, и улица пока просто решала, чья это забота.

Я же пока просто стоял в проёме собственных ворот и разглядывал собственный город.

М-да. Ну здравствуй, Вардис. Хозяин приехал.

* * *

Третья Высота, Королевский дворец

Стопка бумаг на подпись в этот вечер вышла тонкой, и Харитон уже смел надеяться освободиться до полуночи. Надежда прожила до предпоследнего листа: распоряжения о возвращении удела Вардис в коронные ведомости.

Глава исполнительного корпуса перечитал документ дважды, промокнул лоб платком и осторожно поднял глаза. Король стоял у окна, спиной к столу, и ничего хорошего эта спина не обещала.

— Ваше величество. Дозвольте вопрос по Вардису.

— Дозволяю.

— Реймонд с Края, — Харитон заглянул в лист, хотя имя помнил и так. — Это ведь тот самый, по которому Корнелий готовил доклад. Подозреваемый по дейморскому эпизоду. Фамильное достоинство, герб, удел в владение… Я не понимаю замысла, ваше величество. Если человек настолько подозрителен, вопрос ведь решается много… тише.

— Решается, — согласился Гораций Флектор, наблюдая за чем-то внизу, во дворе. — Полгода назад решился бы за вечер. А теперь вокруг него Венторы. Наставник их сына, спаситель дочери. Тиберий за своих держится зубами. Менять сильный род на смутное подозрение расточительно, Харитон.

Харитон покивал, складывая платок по старым сгибам. Мысль догнала его на третьем сгибе.

— Поэтому Вардис, — медленно проговорил он. — Удел, вычеркнутый из ведомостей двадцать лет назад. Там ведь нехорошо, ваше величество. Совсем нехорошо.

— Там чудесно, — Гораций чуть повернул голову. — Тихо, просторно. И далеко от столичной суеты.

— А если он там погибнет?

— Значит, удачливый сборщик с Края исчерпал свою удачу, и я зря тратил на него чернила. Вопрос закроется сам, без единого упрёка в нашу сторону. Венторы погорюют и утешатся контрактом.

— А если выживет? — Харитон задал вопрос и тут же пожалел об этом.

Король обернулся. В уголках его глаз собрались морщинки, и от этой почти улыбки главе исполнительного корпуса захотелось оказаться где-нибудь в архиве, среди безопасных пыльных полок.

— Если выживет и удержит крепость, из весомых подозреваемых он перейдёт в наиважнейшие. И тогда мы продолжим знакомство, — Гораций вернулся к окну. — Мёртвый снимает вопросы, Харитон. Живой на них отвечает. На все.

Харитон поклонился и собрал бумаги. У самых дверей его догнало негромкое:

— Наблюдателя можешь не отправлять.

— Ваше величество?..

— Он уже там.

Глава 7

Бездействие было недолгим.

От бочки с костром отлепились двое. Следом подтянулся третий, из зрителей той самой вялой драки, на ходу перехватывая обрезок трубы. Шли вразвалку, с ленцой. Торопиться им было некуда — добыча сама притопала к ним в руки.

— Ты глянь, какой нарядный, — протянул передний, детина в тулупе с чужого плеча. — Заблудился, что ль, модник?

Вот только ответить я не успел.

— Куды прёте! — гаркнули из толпы. — Назад, дебилы!

Сквозь зевак протолкался седой кряжистый мужик без шапки. Троица послушалась с полушага: труба опустилась, заводила попятился и сделал вид, что просто прогуливался. Седой зыркнул на него, потом на меня и втёрся обратно в толпу.

С виду помойка помойкой, а команды тут выполняют шустрее, чем в ином гарнизоне. Да и с чего вдруг вообще их остановили? Увидели выбитую калитку и поняли, что не их ранга добыча?

— Кто здесь старший? — спросил я в пустоту.

Улица ответила шарканьем и молчанием. Зато сбоку вынырнул мелкий вертлявый мужичок в тулупе на два размера больше нужного. Морда острая, глазки бегают, улыбка от уха до уха, всем набором жёлтых зубов.

— Так это, господин хороший, как не быть старшему, — зачастил он, кланяясь через слово. — Есть главный, а как же. Извольте, провожу. Шнырём меня кличут, ежели чего.

На слове «главный» улыбка у него погасла. На миг, но погасла. И тут же вернулась на место.

— Ежели чего, — согласился я. — Веди, Шнырь.

Хоть тут без сюрпризов: как выглядит, так и зовётся.

Сумку и мешок с экстрактами я снял с багажной корзины и закинул за плечо. Снегоход с канистрами и вольером остался на совести деда с колотушкой. Утащат, значит утащат. Найду, и кому-то станет очень стыдно. Возможно, уже посмертно.

Вёл Шнырь вверх по главной улице и трещал без умолку: тут, ваша милость, торговые ряды были при дедах,