Повелитель Стихий. Том 3 - Сергей Полев

рассказать, — вздохнул тот. — Судя по всему, отговорить тебя не получиться. Держись старой просеки на восход, там столбы стоят, раньше провод до гарнизона несли. По столбам к сумеркам и упрёшься.

— За снегоходом к кому идти?

— К Квинту, у южных ворот. Скажешь, от Марта.

Мастерская у южных ворот нашлась сразу. Квинт оказался кряжистым дядькой с чёрными от масла руками, и техники у него стояло больше, чем во всём остальном Кельдоре. Слово «аренда» он выслушал благосклонно. Слово «Вардис» перечеркнуло всё.

— В ту сторону не сдаю, — отрезал он и вытер руки ветошью. — Сданное оттуда не возвращается. Вместе с клиентами, что характерно.

— А продать?

— Продать могу. Продать это святое.

Мы прошлись вдоль ряда машин под навесом. Квинт похлопал по седлу крайней: широкие гусеницы, помятый кожух двигателя, лыжи без люфта и свежая заплата на сиденье.

— Ходовая перебрана, движок на морозе заводится с полтычка. Полтора кристалла.

— Она столько новой не стоила.

— Новой она стоила два, — глазом не моргнув соврал Квинт. — И ты посмотри на дело с моей стороны. Машину я больше не увижу, покупателя тоже. Считай, лишние полкристалла идут на помин души.

— Тогда добавь пару канистр. Раз поминки за мой счёт, пусть хоть топливо будет ваше.

Квинт хмыкнул, смерил меня взглядом и махнул рукой. Через полчаса я выехал из южных ворот: в багажной корзине канистры, дорожная сумка, мешок экстрактов от Ливии и пустой вольер, за пазухой Центурион. Барс высунул нос, чихнул от мороза и утянулся обратно.

— Вот и я о том же, — сказал я и прибавил газу.

Просека нашлась быстро: широкая прогалина в редколесье, а вдоль неё, каждые полсотни метров, столбы. Провод с них давно сняли, но дорогу столбы показывали и без него.

Мотор тянул без перебоев, лыжи не рыскали — свои полтора кристалла Квинт отработал. Две нити воли щупали наст по обе руки от машины: свежий снег любит прятать промоины, а на такой скорости хватило бы и одной. После рассказов о пропавших артелях экономить на разведке было бы глупо.

Часа через два просека нырнула в низину, и неожиданно впереди показались люди.

Поперёк пути стояли два снегохода с грузовыми санями. Возле топтались пятеро и смотрели в мою сторону: заметили давно, встали грамотно, с интервалами, стволы у двоих уже в руках.

Можно было свернуть и обойти низину по гребню. Вот только эти ребята здешние места знали, а я нет. Грех не спросить дорогу.

Сбавил ход и остановился метрах в десяти.

— Здорово, мужики. До Вардиса правильно еду?

Пару секунд над низиной висела тишина. Потом старший, детина в волчьем полушубке с чужого плеча, перестал наматывать на кулак ремешок свинцовой гирьки и переспросил:

— До Вардиса? — и заржал первым. — Не, вы слыхали? До Вардиса он едет!

Ржала вся пятёрка, в голос, до слёз. Я же терпеливо ждал. Старший отсмеялся, вытер глаза рукавицей и оглядел меня уже по-деловому. Считал он быстро: машина свежая, одёжка богатая. Охрана отсутствует как класс.

— Правильно едешь, мажорчик, — щедро разрешил он. — Только дальше пешочком. Слазь с машины, скидывай шмотьё и топай назад. По морозцу-то бодро пойдёшь. Может, к утру и доберёшься.

— Заманчивое предложение, — кивнул я. — Только мне обратно не надо.

— Лучше скажи спасибо, что разворачиваем прямо сейчас. Доедешь до Вардиса и вернуться уже не получится. Разве что вперед ногами.

— Значит так, мужики. Предлагаю по-хорошему. Вы показываете дорогу, и расходимся, все живые.

Старший аж крякнул от подобной наглости.

— Не, ну ты глянь, он нам предлагает! — детина мотнул подбородком, и двое сдвинулись с места. — Снимите его с машины. Шмотьё не порвите, оно денег стоит.

Дальше события уложились в два вдоха.

Первый нож вошёл старшему под подбородок раньше, чем гирька вышла на замах. Второй нашёл глазницу молодого — тот как раз вскидывал обрез, да так с ним и осел. Воздушный серп прошёл наискось и развалил горло третьему. Четвёртый успел развернуться в сторону саней, но нить Воли дёрнула его за лодыжку. Хруст шейных позвонков, и в низине снова стало тихо.

Пятый, совсем пацан, так и остался сидеть на снегоходе с открытым ртом.

Я неспешно подошёл, собрал ножи, вытер их о полушубок старшего.

— Дорога до Вардиса, — напомнил я.

Пацана прорвало, и на удивление связно. Дорогу он объяснил без проблем, но гораздо внимательнее я слушал про саму крепость.

Ворота там остались одни, южные, прочие завалены ещё при дедах. Народу в крепости полторы сотни, коли Багор никого не услал на промысел. Багор это хозяин. Страшный человек, жестокий но справедливый.

К сожалению, какой-то более детальной информации выяснить не удалось — пленник относился к самому низшему звену. Но картина происходящего слегка прояснилась.

В крепости засели бандиты. И судя по тому уровню конспирации и ареолу тайн, который они распускают вокруг, мутят они там далеко не бытовые делишки.

Нож приговорил последнего оставшегося в живых. Жалеть было некого — не шибко умный дозорный, растрепавший всю информацию о хозяине, мне явно был не нужен.

Горючее из чужих канистр перекочевало в мои. Трофейные снегоходы выглядели пожиже собственного, так что жадничать я не стал. Центурион за пазухой на всю сцену отозвался одним ленивым зевком.

— Привыкаешь, — одобрил я. — Правильно. Дальше, чую, веселее будет.

Мёртвая роща нашлась через полчаса. Голые чёрные стволы без единой ветки торчали из снега частоколом, и объезжать её пришлось стороной.

За рощей просека раздваивалась. Правый рукав узнавался без всяких подсказок — санный накат в три машины шириной, разбитый полозьями до ледяного блеска. Судя по всему, по нему возили часто и помногу.

Вардис вырос из снежной дымки к сумеркам, как и обещал кабатчик.

Когда-то это была настоящая граничная крепость, младшая сестра Деймора. Теперь от сестры остались воспоминания.

Стены вполовину ниже дейморовских, тёмные от времени и наледи, зубцы выщерблены, а левая надвратная башня заканчивалась обломанным пеньком. Над южными воротами угадывалось место, где раньше сидел герб: камень там был светлее и посечён зубилом.

Сами ворота — ржавое железо в два человеческих роста, стояли запертыми. В левой створке темнела калитка, у калитки притулилась дощатая будка, а из будки, заслышав мотор, выбрался дед.

Подкатил ближе, заглушил двигатель и слез.

Замотанный в тряпьё по самые брови, с колотушкой на верёвке, он перегородил мне путь с уверенностью человека, за спиной которого стоит армия.

— Стой! — проскрипел дед. — Плата за вход!

— И почём нынче вход?

— Пять кристаллов!

— Дед, а совесть почём?

— Не положено без платы! — отрезал он и для убедительности стукнул колотушкой по будке. — Пять кристаллов, или заворачивай оглобли!

Достал грамоту