Как сделать бандита честным человеком - Ася Любич

Кабинет полностью завален коробками, из которых торчали документы, просто целые стопки папок, тетрадей в клеточку, каких-то наспех перевязанных бечёвкой свертков, а ещё деньги. Господи, сколько тут было денег. Они лежали пачками прямо в коробках из-под обуви, тускло поблёскивая в жёстком электрическом свете.

Я замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается от профессионального ужаса перед этим бухгалтерским кладбищем.

— Я так понимаю, это всё тут лежит, чтобы вы в дни особой хандры плавали тут, как Скрудж Макдак?

Вячеслав на секунду завис, переваривая сравнение, а потом смеётся в голос — хрипло, раскатисто, откинув голову назад.

— Никогда не понимал, как он не умирает, ныряя в монеты.

— Давайте проверим. Переведём все ваши деньги в монеты и устроим следственный эксперимент.

— Вот всегда знал, что синие чулки — самые жестокие, — Слава опёрся плечом о дверной косяк и цинично оглядел меня сверху вниз. — Не зря говорят про тихое омут. И что ты собираешься со всем этим делать, Владимировна?

— Умереть от количества пыли, полагаю, — я осторожно перешагнула через одну из коробок. — А если серьёзно, то вообще нужно немедленно отделить документы от денег. Сами хотите этим заняться?

— Ну вот ещё. Для чего я тебя нанимал?

— Я сама нанялась, Вячеслав Борисович, — поправила я его, не оборачиваясь. — Тогда план такой: нам срочно нужно снять или купить нормальный, цивилизованный офис, в который часть этих документов перекочует. Но самое главное — мне прямо сегодня нужен компьютер и хороший сканер, чтобы всё это оцифровать, а наличные деньги — положить в банк под нормальный процент.

При слове «банк» Вольский мгновенно посерьёзнел, и на его лице снова проступила маска опасного криминального лидера.

— Я не доверяю банкам. Сегодня они есть, завтра их лицензии лишили, или менты счета арестовали.

— Тогда мы откроем свой.

Слава даже бровь приподнял от такой наглости. Его мощная фигура в новом сером костюме на секунду застыла.

— Свой банк?

— Конечно. Законный способ крутить большие объёмы. У вас ведь есть должники, из которых вы сейчас силой выбиваете деньги?

— Ну, конкретно выбиванием занимаюсь не я, для этого у меня Груз есть, — Слава хищно ухмыльнулся, — но да, полно. Я вообще люблю занимать. А потом смотреть, как у людей руки трясутся, когда они меня видят.

— Да вы садист, батюшка, — я покачала головой. — Но думаю, будет даже лучше и для вас, и для дела, если на их долг будут капать официальные проценты.

— Так они и так капают, Владимировна. Месяц не платишь — лишаешься пальца. Куда уж нагляднее?

— Законные проценты, Вячеслав Борисович. Те, которые можно отсудить, а не те, за которые можно сесть.

— А давай просто Слава, — он вдруг сделал шаг вперёд, мгновенно сокращая расстояние между нами. — Тебе даже можно называть меня Славик. Только тебе…

Он оказался как-то слишком близко. В тесном, замкнутом пространстве архива бежать было совершенно некуда. Впереди — горы золотой макулатуры, а сзади — его широкая, тяжёлая грудь, от которой по-прежнему исходил ощутимый жар и тонкий запах дорогого парфюма.

— Если вы не прекратите проверять мою выдержку, то я буду вас называть «Товарищ Вольский», — сказала я как можно строже, удерживая его пристальный, потемневший взгляд.

Он тут же выпрямляется, как пионер на линейке, картинно вытянув руки по швам.

— Такого я не переживу. Пусть уж лучше будет Вячеслав Борисович. Хотя я бы всё-таки предпочёл «господин».

— Господин рапортует о том, чтобы сюда принесли всё необходимое для работы? — я выразительно указала на запыленный угол.

— Нет, — Слава вальяжно заложил руки в карманы брюк. — Ты сделаешь это сама. А я просто постою у тебя за спиной, чтобы ни одна сука не смела тебе отказать сегодня или впредь.

Я оценила этот жест. В его мире это было высшим проявлением покровительства — делегирование личного авторитета.

— Ну что ж, это даже лучше. И кого из ваших людей можно гонять?

— Да кого хочешь. У меня там, на первом этаже, целая банда сидит без дела и ждёт приказаний.

— Как Урии в «Приключениях Электроника»?

— Да, — усмехается он, явно довольный сравнением. — Целая стая готовых на всё Уриев. Только свистни.

— Обязанных вам так же сильно, как Арылхан?

Вольский мгновенно прищурился, и его благодушный настрой как ветром сдуло. Взгляд стал цепким как будто.

— Совершенно верно. Я понял... он твой земляк, поэтому вы там на кухне так мило ворковали?

— Не все милые беседы между мужчиной и женщиной являются флиртом, Вячеслав Борисович, и далеко не каждый флирт может называться милым, — я выразительно на него посмотрела и первой вышла за дверь в коридор, подальше от замкнутого пространства.

Слава широким шагом двинулся следом, заперев железную дверь.

— Это ты сейчас намекнула, что я плохо флиртую?

— Ну, я бы сказала — грязновато. Такое может легко пройти с какой-нибудь закомплексованной, травмированной танцовщицей из вашего зала, но, например, с дочерью дипломата — вряд ли.

Вольский на секунду замолчал.

— Дочь дипломата так же травмирована, как и танцовщица, Владимировна, — негромко, но поразительно точно обронил он. — Просто по-разному. У одной карманы пустые, у другой — душа.

Хотела бы я сказать, что не согласна с этим бандитским психоанализом, но тут мне крыть было нечем. Его звериное чутьё на людей работало безупречно.

— В жизни каждого человека есть свои травмы, тут вы правы, — тихо отозвалась я. — А какая у вас?

Слава хрипло хохотнул, оценив мою дерзость.

— Какая ты шустрая. Ещё даже до постели не дошли, а ты уже моими травмами интересуешься. Хотя... помню одну. Одна заносчивая заучка в школе назвала меня тупым бараном, который точно не окончит школу. И это при всём классе.

— Она жива? — я невольно испугалась за девчонку, которая просто защищалась.

— Разумеется. Тогда меня это сильно задело, аж зубы сводило. В итоге я собрался и смог закончить школу вообще без троек. Гордился собой адски, думал, приду и аттестат ей в рожу ткну.

— Но ей вы мстить не стали?

— Ещё как стал, — на его губах появилась жёсткая, мальчишеская ухмылка. — Я пробрался в учительскую и подменил её итоговую контрольную по математике. В итоге она получила за неё три. Рассказать, как она рыдала? Из туалета три