Развод и замуж за спасателя - Селин Саади

Мужчина тяжело вздыхает, сбрасывает спортивную сумку с плеча, расстегивает молнию и достаёт

оттуда небольшой баллончик с технической смазкой и плоскогубцы.

— Отойди, док, — коротко командует он.

— Я сказала, что вызову мастера! — мой голос срывается, выдавая напряжение: — Не нужно мне

помогать!

Я хочу отказать.

Хочу крикнуть, что справлюсь сама. Но слова застревают в горле, потому что я не справлюсь.

Не сегодня, и как будто он это знает.

От этого становится ещё больнее из-за этой беспомощности.

— Отойди, Полина, — он делает шаг вперёд, его тон не терпит возражений: — Вызов

медвежатника обойдётся дороже, чем ты можешь себе позволить прямо сейчас.

Я замираю, как от удара.

— Откуда… откуда вы знаете?

— Я командир отряда, — Макар отстраняет меня рукой, почти не касаясь, но заставляя

отступить: — И моя задача сделать все, чтобы завтра на выезде у тебя не дрогнули руки от

нервного истощения или мне опять придется оттаскивать тебя за периметр.

Слушаю его слова, догадываясь, что Глеб сделал из своей помощи шоу.

Соболев подходит к двери, пшикает смазкой в замочную скважину. Берёт ключ плоскогубцами и

делает короткое, выверенное движение.

Замок тихо щёлкает, и дверь открывается.

Командир спасов вытаскивает ключ, кладёт его мне на ладонь и заходит в квартиру первым, как

к себе домой.

— Идёмте, Полина Викторовна. — небрежно бросает он: — Посмотрим, что ещё у вас здесь

сломано.

Я стою в коридоре, глядя на его широкую спину.

Моя броня, которую я так тщательно выстраивала, дала трещину. И этот суровый, пропахший

гарью мужчина только что пробил в ней брешь размером с дверной проём.

Я переступаю порог будто не своего дома.

— У меня всё работает, — говорю я, закрывая за нами дверь.

— Увидим, — Макар проходит на кухню, включает свет.

Оглядывает пустые столешницы, голый стол. Затем подходит к раковине и открывает кран.

Вода идёт тонкой струйкой, смеситель начинает противно гудеть.

— Фильтр забит, — констатирует Соболев.

Он поворачивается ко мне.

— Чай есть? Или ты питаешься только гордостью?

Я сглатываю ком в горле. Чувствую себя крайне паршиво.

— Чай есть. В шкафчике.

— Отлично. Ставь чайник.

Он достаёт из своей спортивной сумки разводной ключ и лезет под раковину.

Раздаётся глухой хлопок, затем шипение. Макар морщится, вытирает руки о джинсы.

— Фильтр был забит, я временно установил кусок трубки. Завтра закажу новый.

Его знание тонкостей сантехники удивляет меня больше, чем сама помощь. Я смотрю на него, не

в силах пошевелиться.

Илья бы вызвал мастера и устроил скандал управляющей компании.

Макар Соболев просто откуда ни возьмись появился и чинит мне трубы. Молча.Без лишних

слов и дешёвых понтов.

Я нажимаю кнопку на чайнике.

Когда вода закипает, Макар вылезает из‑под раковины. Включает кран — вода бьёт ровной,

мощной струёй.

Он моет руки, вытирает их бумажным полотенцем. Берёт чашку, которую я ему протягиваю.

Мы стоим на тесной кухне.

Я спиной к холодильнику, он опираясь бедром о столешницу.

В воздухе висит густое, почти осязаемое напряжение.

— Завтра утром, — Макар достаёт из кармана визитку и кладёт её на стол: — Тебе позвонит

человек, Александр. Он юрист. Из тех, кто не боится адвоката Черкасова.

— Я не смогу ему заплатить, — тихо говорю я, глядя на строгий чёрный шрифт на белом

картоне.

— Он работает за процент от выигранного дела.

Я поднимаю взгляд на Макара.

— Зачем ты это делаешь? — мой голос звучит едва слышно: — Ты меня терпеть не можешь, мы же

даже не друзья.

Макар ставит чашку на стол, делает шаг ко мне.

Пространства между нами почти не остаётся.

— Если бы я тебя терпеть не мог, док, — его голос звучит низко, вибрируя где‑то у меня

внутри, — Я бы не приехал и не стал бы звонить юристу.

Он смотрит мне в глаза.

Тяжело. Внимательно.

И в этом взгляде нет ни капли жалости. Только абсолютная, пугающая уверенность и что‑то

ещё…уважение?

— Прекращай строить из себя терминатора, Полина. Илья тебя сожрёт, если ты будешь играть по

его правилам.

Он отстраняется и идёт к выходу.

— Спокойной ночи, Полина, — бросает он, не оборачиваясь.

Входная дверь захлопывается, я остаюсь одна в своей новой квартире. Кран больше не гудит.Замок

исправен.А на столе лежит визитка юриста.

Глава 14. Макар

Глава 14. Макар

— Отложи гидравлические кусачки, Романов, — резко бросаю подопечному. — Сначала проверь

напорный рукав на машине, соединение на третьем сегменте разгерметизировалось. Я двадцать

минут назад об этом говорил.

Спас коротко кивает, откладывает инструмент и выбегает из зала.

Тру лицо рукой. Пятая смена подряд, пора бы взять отгул.

— Полина Викторовна! — доносится голос диспетчера из‑за двери.

Инстинктивно шагаю к проёму, облокачиваюсь на косяк и скрещиваю руки на груди.

Диспетчер что‑то объясняет Полине, та кивает. Выглядит чуть отдохнувшей, хотя даже

усталость не затмевает этой рыжей искры в её глазах.

Смотрю на женщину, вспоминая её вчерашнее удивление. Ковалёв — тот ещё болтун, а Черкасова

про него ни черта не знает. Он ведь теперь героем себя мнит, из‑за какого‑то кофе.

Док протягивает руку за бумажками, а сама ищет чужой взгляд, который, кажется, доставляет

ей дискомфорт.

Хочется усмехнуться, но я сохраняю невозмутимость.

Полина, наконец, ловит меня с поличным.

Зрачки расширяются, она едва заметно кивает, показывая, что заметила.

Диспетчер отходит от нее, а она делает шаг в мою сторону. Но не успевает, её окликает новый

начальник медицинского направления.

Тот стоит, засунув руки в карманы, с видом победителя.

Раздражение поднимается волной, но я подавляю его. Наша новенькая отворачивается, и я вижу,

как вздымается её грудная клетка на вдохе.

Черкасов подходит к ней, она выпрямляется, подбородок поднимается выше.

Упрямая. Но с таким мужиком рядом и не такой станешь…

Усмешка трогает губы, потому что даже понимая, что силы не на её стороне, она продолжает

стоять.

Это восхищает. И раздражает.

Отталкиваюсь от стены, в голове уже выстраивается план. Интересно, как отреагирует наш

именитый хирург…

Кивнув Жанне, направляюсь к ним.

Полина меня не видит, зато замечает Черкасов. Он мгновенно напрягается, поправляет рукав

своей белоснежной рубашки.

Франт. Такие у нас долго не держатся. Нужен свой, кто понимает, что здесь главное отнюдь не

безупречный вид.

К тому же, очевидно, он не работать пришел. Это-то и вызывает желание выдворить его отсюда

за шкирку.

— Доктор Черкасов, —