В поисках нормы. Размышления психиатра - Павел Робертович Румянцев

Приступ болезни (по-немецки «шуб», отсюда еще название «шубообразная шизофрения») возникает остро, внезапно, быстро. Это и есть то самое «буйное» помешательство — в отличие от «тихого» при непрерывной шизофрении.

При непрерывной шизофрении пока логика сломается, сколько времени пройдет. При приступообразной шизофрении никакой логики нет: чувства логике не поддаются. Поэтому все «ломается» быстро. В считанные минуты, часы.

Человек вдруг замечает, что его не любят, что вокруг него что-то происходит, чаще всего враждебное, усиливается страх, возникает паника.

Посторонние люди подозрительно смотрят на него, усмехаются, перемигиваются. На что-то намекают. Все имеет значение: красная кофта на случайной прохожей — намек на кровь, убийство. Черная куртка — намек на траур. Кого-то собираются убить.

Вон мелькнула в толпе белая кофточка, ангел-спаситель. Он спасет и защитит. Но кофточка исчезла за поворотом, а мужик в черной куртке стоит и курит. Ждет своего часа, чтобы совершить убийство. Надо бежать, спасаться! Дома тише, безопаснее. Но в телевизоре говорят про него, показывают убийства, намекают, что так же поступят и с ним.

Мир поделен на два лагеря. Идет борьба добрых и злых сил. Он в центре всех событий. Вся борьба держится на нем. С трудом сдерживает злые силы. Устал. На последнем дыхании. Нужно что-то сделать. Нужно успеть спасти мир!

Не правда ли, напоминает голливудские фильмы? Да только там, в фильмах, логика впереди всего, а здесь — чувства. Не позавидуешь — оказаться в главной роли!

Спасать мир — это же сколько нужно энергии!

Одна моя больная была обнаружена лежащей голой на железнодорожных путях. Была зима. Градусов двадцать мороза. Привезли в больницу, как с попыткой к самоубийству. Оказалось, что она таким образом спасала мир. Держалась за рельсы и передавала свою энергию во все уголки мира, чтобы не было катастроф, чтобы победили добрые силы. Голая потому, что одежда мешала полностью отдавать свою энергию, ей же себя не жалко, мир спасать надо было.

Если бы несчастную женщину переехал поезд, мы бы так и не узнали о ее подвиге. Суицид и суицид. А вон оно как непросто все!

Другая больная бросилась с железнодорожного путепровода под проходящий поезд. Попала на крышу вагона и скатилась на обочину. Даже ноги не сломала, отделалась ссадинами. Зато рассказала, что внезапно почувствовала импульс: если бросится вниз, поезд затормозит, остановится.

Остановятся и злые силы. Она спасет мир от надвигающейся катастрофы.

Такое самопожертвование на уровне чувств и никакой логики.

Структура острых чувственных психозов-приступов разнообразна. Клиника полиморфна. Это может быть вся психопатология, описанная в учебнике: бред, галлюцинации. Может быть кататония с застыванием до обездвиженности (ступор) или с хаотичным бессмысленным возбуждением. Бывает онейроид — сновидные галлюцинации:

«…Журчит ручеек, лежу на песке, обнимаюсь с Димой Биланом, звучит нежная музыка. Кто-то все мешает быть в мире грез. Постоянно пичкают какими-то таблетками, заставляют кушать, пить. Не буду! Моим чувствам хорошо, приятно. Зачем просыпаться? Оставьте меня в покое…»

Впрочем, не будем углубляться в клинические дебри. Важно разобраться: чем отличается эта шизофрения от той?

Я люблю носить черные свитера.

В отделение поступила больная в остром чувственном приступе. Она отказалась со мной разговаривать, стала плевать в мою сторону, выкрикивала: «Сгинь, нечистая сила!»

— Успокойся, Л.! Я — врач!

— Нет! На тебе черный цвет! Ты связан со злом!

Пришлось переодеться в светлый свитер. Больная сразу же зачислила меня в лагерь добра, у нас установился хороший контакт, и дела пошли на поправку.

Привычка — вторая натура. Я продолжал носить черные свитера.

Одна из больных высказывала бред преследования, что за ней давно следят с помощью аппаратов, записывают на видео и т. д. Но все это она говорила медсестрам, другим больным. Со мной же вела себя странно: становилась напряженной, неразговорчивой, замкнутой, настороженной. Поскольку благодаря наблюдению медсестер я был в курсе ее бредовых переживаний, лечение проводилось. Однако было обидно, что у меня нет контакта с больной. Лишь спустя два месяца выяснилось, что виной тому был все тот же мой черный свитер. «Люди в черном» были включены в ее бредовую систему преследования.

Если при остром чувственном состоянии приступообразной шизофрении больная сразу выпалила все, что она обо мне думает, то при непрерывной шизофрении все переживания были скрыты, невозможно же всем объяснять, что по логике черный цвет относится к преследователям, а с преследователями надо соблюдать осторожность, не показывать им, что ты знаешь их тайные замыслы.

При остром приступе больные как себя чувствуют, так и ведут. Испытывают страх — значит, спасаются от страха бегством, прячутся, кричат, зовут на помощь. Их поведение становится неадекватным в глазах окружающих. Поэтому, как правило, в течение суток они попадают в психиатрическую больницу.

Больная убежала и спряталась в лесу, ночь просидела под елочкой, поела немного ягод. Но главное, чувствовала себя в безопасности. Как хорошо! Как спокойно! Никто ее не преследует! И вдруг над ней пролетел случайный вертолет. «Все пропало! Меня обнаружили!» Бросилась бежать. Домчалась до поста ГАИ на автотрассе. Попросила защиты и помощи.

Аналогичный случай. Девушка ушла из дома в лес, так как ее преследовали голоса. Уходила все дальше и дальше… Голоса вроде бы становились тише… Переночевала под деревьями. Но утром вновь стала слышать голоса, как и прежде. От безысходности сама вернулась домой. «Все равно от преследователей не спрячешься! Зачем мучиться от мошкары и комаров?» — логично решила она.

Эмоции бывают сильные и слабые, продолжительные и короткие.

Так и приступы.