«Обо мне не беспокойся…». Из переписки - Василий Семёнович Гроссман

Здесь сейчас много народу. Обедают уже в 2 смены, но все новые почти люди, больше с детьми.

Очень уговаривает меня Мария Степановна пожить у нее хотя две недели, но меня тянет в Москву.

Сейчас сижу у себя на палубе, тихий теплый вечер, море, бушевавшее целый день, успокаивается. Смотрю на море, на горы, на многие десятки ласточек, которые вьются передо мной низко в небе. Они воюют всё с воробьями, которые пытаются захватить их гнезда. Скворцы же заняты работой – кормить семейство и все время прилетают к гнездам с гусеницами, а из гнезд появляются вопящие желтые рты.

Акации белые, но они не только белые, но есть и розовые, розовые просто, розовые махровые – так пахнут, что кружится голова. Розы всех цветов. Хорошо сейчас здесь. Больно, что ты не можешь видеть красоту здешней весны.

Народу здесь летом будет очень много – дома все строят, комнаты сдают, пансионат вырос до самого моря.

Огорчил меня ты, мой любимый, что не бросил курить, – ведь сейчас ты со своей любовью, и ей некуда от тебя уйти, значит, ты должен быть счастлив и должен бросить курить.

Что-то нет давно от тебя письма. Позавчера послала тебе письмо с Воронковой.

Сегодня получила письмо от ребят, вчера от Маруси. Маруся пишет, что хотя и сознает, что ты гадко поступил, но любит тебя.

Надоедают мне очень посетители смотреть камни, но ничего не поделаешь, нужно людям доставлять удовольствие. Да, удовольствие – я часами смотрю на них и не могу наглядеться и хочу найти еще лучше.

Будь здоров.

Целую,

Люся.

254

Гроссман – Губер 29 мая 1958, [Москва]

Милая Люся, получил твое письмо, где пишешь, как в сильный ветер ездила в Лисью бухту.

Здесь наступила очень жаркая погода. Я подумал, не лучше ли тебе, чтобы избежать мучительной духоты в вагоне на обратном пути, полететь самолетом. За 6 часов будешь в Москве. Подумай об этом, так как, если до твоего отъезда не похолодает, в дороге будет тебе непосильно жарко и душно.

Ребята – Федя, Ира с дочкой – уже на даче. Успели перебраться до прихода жары. На Беговой тоже чувствуется духота, хотя кругом зелень. Я посоветовал Наташе до твоего приезда вставить окна с сеткой, а то через марлю ветерок не проходит.

Была у меня Маша, принесла газету «Литература и жизнь», в которой помещена совершенно пасквильная, возмутительная по разухабистому тону статья о Ване, вернее, о вступительной статье к Ваниной книге[813].

Я решил это дело не оставить, а написать письмо в редакцию. Звонил по поводу Бориной книги Левину, его не было, но Валя, которая в курсе дел, сказала, что там никаких серьезных причин переноса на 59-й год нет, а лишь технические. Звонил Козлову по этому поводу, но не дозвонился, буду еще звонить ему.

Худеющего Липкина не вижу, он закрутился в вихре своих дел.

Да, между прочим, Валя Левина мне сказала, что Леночку[814] уже распределили в Москву, в научно-исследовательский институт. Они, конечно, счастливы.

Маша Катаева прекрасно выглядит, у нее сейчас гостит внучка[815] с Ларисой Дмитриевной, живут на даче, под Москвой.

Ты не жалуешься на жару, вероятно, у вас было прохладней, чем в Москве, – правда, жарко по-настоящему здесь всего три дня.

Была у меня Катя, у нее, бедной, какие-то нелады с Женей, она очень расстроена. С переводами у нее тоже не очень хорошо – в Гослитиздате отнеслись к ее пробной работе критически. Но все же осенью обещали дать кое-какую работу – переводы с чешского.

Витя с Кларой вчера вторично проиграли дело в Мосгорсуде. Собираются теперь подавать в Верховный суд.

Наташа постригла Пумку, она выглядит смешной, стала совсем маленькой. Когда был на Беговой, Наташа меня угостила отличной окрошкой. Вообще, она со мной хороша, рассказывает все дворовые новости.

Люся, милая, не переутомляйся походами в жару, ведь это непосильно ходить по солнцу десятки километров.

Жалко, что убили Рябчика – калеку. Жутко ты описала драку Лидиного Николая с Павликом.

Почему ты не пользуешься услугами Вани, – пусть отвозит тебя и приезжает за тобой, все же гораздо легче. Ведь ты сама говоришь, что самое тяжелое – это пешком добираться до верхнего шоссе.

Подумай насчет самолета.

Будь здорова. Пиши.

Целую тебя,

Вася.

29 мая 1958 г.

255

Губер – Гроссману 31 мая 1958, [Коктебель]

31. V.58 г.

Васенька, солнышко мое! Кажется, я вчера нашла камень «люкс». Это большой розовый сердолик, размер его даю[816]. Одна сторона с рисунком, вторая в пятнышках белых от рубашки. Боюсь, что тебе не понравится. Вчера был удачный день, хотя и очень устало сердце. Трудно было подниматься в Щебетовку, было очень жарко. Утром же удачно попала на заказной автобус и доехала до Крымского Приморья. Море было довольно тихое, и я ходила по воде в Лисьей, и вдруг среди больших камней, как в Козах, когда нашла большой агат, засверкал розовый сердолик. Пошла еще по воде и еще нашла большой сердолик. Словом, за день нашла десять хороших камней, и среди них «люкс».

29-го заказала билет на 10 июня, значит 11-го вечером буду в Москве. Заказала мягкий. Получила письмо от Феди и Иры. Федя пишет, что Наташа очень свирепа, просто не знает, что с ней делать. Отвечать на это письмо мне уже не надо.

Сегодня пасмурно, прохладно, дует холодный ветер. Никуда не ходила, что-то дурит сердце. Но чуть будет лучший день, сорвусь опять в Крымское Приморье. Очень надоедают смотрители камней, их охи и вздохи, восторги. Правда, это лето богато хорошими камнями, наверно, потому, что зимой были штормы и море расшевелило дно. Я так избаловалась камнями в Лисьей, что здешние камни такие тусклые и неинтересные. В своих походах уже сносила две пары резиновых тапочек. Сегодня уже штопала их.

Говорят, в Москве очень жарко. Здесь же в тени всегда ветерок. Но хочу к тебе, очень стосковалась по тебе, мой хороший, любимый. Что мне делать, [раз] я не могу не любить тебя? Ты пишешь, чтобы я береглась от жары, а зачем? Зачем жить? Смотришь на море, горы, все цветет, столько запахов, а хочется плакать. Сейчас у нас в доме отдыха скосили сено и сегодня сгребли в стога. Сейчас вечер, тучи ушли, выглянуло солнышко, но ветер еще сильный. Завтра приедут Кокорекины, которые жили месяц в Судаке и навещали Козы, – посмотрим, какие у них успехи.

Будь здоров.

Целую,

Люся.

256

Гроссман – Губер 1 июня [1958, Москва]

1 июня

Милая Люся, получил твое письмо, в котором пишешь о встрече с Воронковой. Видишь,