Киберсант - Анатолий Белоусов

Алексей Николаевич сам не заметил, как начал невольно саботировать работу по «Инфоклубу» и забивать на свои прямые обязанности. Быстренько выполнив то, что просто нельзя было не выполнить, не парализовав при этом работу всей организации, он отключал компьютер и либо ехал за город на дачу, либо катался по городу и его окрестностям на машине, слушая музыку и ни о чем стараясь не думать вообще, либо просто бродил по городу в гордом одиночестве. Он даже от Змеева стал дистанцироваться, которому теперь волей-неволей приходилось работать за двоих. Но хуже и опаснее всего было то, что Барский снова, впервые за двадцать лет, начал выпивать и покуривать марихуану, с каждым днем деградируя все стремительнее.

Нет-нет, в запои, как раньше, он теперь не уходил! Вспомнив свою давешнюю теорию про «алкогольного демона» (ту самую, которую он много лет назад с пафосом и со знанием дела излагал в ресторане казино Нышу), Алексей Николаевич не позволял этому «демону» перехватить рычаги управления своим телом (что обычно и приводило к запою). Он даже специальную методику пития разработал, гарантированно защищавшую его от срывания в штопор. Так, для начала, он вспомнил про свой рассчитанный им еще в юности «допустимый уровень алкоголя» – то количество выпитого, при котором сознание отдавало себе отчет в происходящем и могло контролировать процесс пития.

В водочном сорокаградусном эквиваленте это составляло порядка трехсот-четырехсот грамм. Выпив столько, он без проблем мог остановиться и больше уже сегодня не пить. Пятьсот грамм определяло красную черту неопределенности, на которой Барский начинал балансировать, с риском не удержаться-таки и сорваться в запой. А семьсот было тем уровнем, при котором «алкогольный демон» гарантированно, с вероятностью сто процентов, вышвыривал его Душу из тела и уводил это несчастное тело в жуткую бесконтрольную пьянку, длящуюся до нескольких недель.

Суть методики сводилась к следующему. Во-первых, пить можно было только самую качественную и дорогую водку премиум-класса, изготовленную на спиртах сорта «Люкс» или «Альфа». Во-вторых, за вечер он себе разрешал выпить не более тех самых трехсот-четырехсот грамм, которые с гарантией в сто процентов позволяли избежать прихода «алкогольного демона». В-третьих, именно для железобетонного соблюдения пункта номер два категорически запрещалось пить в компании, так как в коллективе очень легко теряется контроль над количеством выпитого, да и сам коллектив всегда предрасположен к склонению пьющего перейти запретную красную черту. В-четвертых, употребив свои триста-четыреста грамм, категорически нельзя было сразу же ложиться спать. Между последней рюмкой и отходом ко сну пройти должно было никак не менее трех-четырех часов. И, наконец, в-пятых, в течение этих нескольких часов после завершения возлияния, очень рекомендовалось выкурить пару-тройку косячков марихуаны, что позволяло избежать даже мимолетного желания «махнуть еще рюмочку», плавно и постепенно подводило его к крепкому здоровому сну (без сновидений), да и, если верить слухам, помогало печени активнее перерабатывать и выводить из организма влитый в него алкоголь.

Теперь среднестатистический день Алексея Николаевича выглядел следующим образом. Просыпался он, как и прежде, в полдень. Умывался, принимал душ. Если находился за городом на даче, двадцать-тридцать минут плавал в бассейне. Выпивал чашку цикория с булочкой (пить кофе ему давно запретили врачи). После чего, собственно, уделял около часа, не более, непосредственно работе: разгребал те неотложные дела по «Инфоклубу», которые скопились за прошедшие сутки и которые никто, кроме него, не мог выполнить. Все же то, что хотя бы теоретически можно было делегировать, он с легким сердцем перебрасывал соответствующим работникам или без зазрения совести перенаправлял Змееву. После чего вырубал рабочий компьютер (или ноутбук, если находился на даче) и отправлялся обедать в самый дорогой ресторан Глахова. Свой «рабочий день» на этом он считал законченным.

После ресторана, дабы помочь пищеварению, Барский отправлялся в центральный парк или загородный лес на прогулку. Прогуливался он в одиночестве, размышляя о геополитике, литературе, искусстве, либо отвлеченно философствовал на самые абстрактные и всеобъемлющие темы. Что-то записывал в блокнотик, что-то наговаривал на диктофон. Словом, думал о чем угодно, кроме «Инфоклуба», киберсантинга и бизнеса. «Об этом пусть думает Змеев, раз ему это так интересно, раз для него именно бизнес является смыслом существования и способом самореализации», – искренне и совершенно без какой-либо задней мысли полагал Барский. Время от времени на него, правда, что-то накатывало, одиночество становилось невыносимым, и тогда он мог подсесть на лавочку к тому или иному одиноко сидящему человеку, чтобы затеять с ним разговор, как правило, очень быстро перетекающий в спор, ибо именно с целью (…посраться…) подискутировать Алексей Николаевич и искал себе (…жертву…) оппонента.

Завершив прогулку, он садился в свой шикарный автомобиль и отправлялся гонять по городским улицам или пригороду. Просто так, именно ради получения удовольствия от самого процесса быстрой езды. В машине он обязательно ставил флешку с музыкой и на полную громкость слушал музыкальные группы второй половины двадцатого века. Это мог быть рок-н-ролл, блюз, панк, гранж, металл, хард энд хэви, диско, брит-поп, регги… Все что угодно (кроме попсы и рэпа!), но вышедшее в свет не позднее середины нулевых. Музыку двух последних десятилетий он почему-то воспринимал с трудом, не любил, не слушал, да и не особо интересовался ею.

Раз-другой в месяц после «покатушек» он мог сходить в театр на спектакль или посетить концерт. С удовольствием делал бы это почаще, но в их провинциальный городок иногородние, столичные, и уж тем более зарубежные исполнители чаще просто не приезжали, а репертуар местных театров и музыкальных групп он давно уже выучил наизусть и интереса к ним больше не испытывал. Поэтому, как правило, нагулявшись и накатавшись вдоволь, Алексей Николаевич заваливался в тот или иной крупный торговый центр, где, не считая денег и не глядя на ценники, затаривался разнообразной жратвой, напитками, деликатесами и, конечно же, водочкой! Самой дорогой, не паленой, с кучей степеней очистки, обязательно и всенепременно сделанной на спирту «Люкс» или «Альфа».

Домой (в какую-либо из двух своих городских квартир или в дачный загородный особнячок, как уж настроение подскажет) он возвращался часам к семи-восьми вечера. О компьютерах, работе, Змееве и «Инфоклубе» старался (…боже упаси!..) вообще не вспоминать. Переодевался в роскошный домашний халат. Накрывал шикарнейший стол, ломящийся от разнообразных яств и закусок, с обилием мяса, овощей и зелени. Доставал из холодильника запотевший хрустальный графинчик с водочкой. Включал на большом домашнем кинотеатре какой-нибудь из своих любимых сериалов (благо таких в его домашней видеотеке были десятки, если не