Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник - Джек Олсен

– Подожди… с тобой хочет поговорить Гэри.

В трубке раздался низкий голос сержанта Джонсона:

– Джини? Мы о тебе беспокоились.

Он сообщил, что Рут Коу пытается нанять киллера – и что, по их мнению, целью может быть она.

Горло перехватило от старого, знакомого страха. Джини провела рукой по шее:

– Что… что мне делать?

Джонсон велел ей быть осторожной, по возможности оставаться дома и сообщать о любом подозрительном.

Джини, ее брат Том и невестка Кэри укрепили дом: у задней двери сложили шлакоблоки, у передней придвинули мебель. Кэри собиралась отправить новорожденного сына Пола к родителям, пока все не уляжется. Джини думала о том, какую опасность приносит в жизнь близких. Казалось, этот кошмар никогда не закончится.

Потом страх сменился злостью.

«Кто, черт возьми, такая Рут Коу, чтобы обращаться со мной как с отбросом?»

Ее семья жила в Спокане дольше, чем семья Коу.

Она вспомнила свое возвращение из Денвера. Ее привели назад не ностальгия и не романтика, а необходимость – работа, счета. Но когда она поздно вечером въехала в город, пересекла реку Спокан и увидела, как старый город словно светится в мягком розовом свете, она поняла: ее корни здесь глубже, чем она думала.

Спокан был ее домом. И уезжать она не собиралась.

Когда Джонсон перезвонил и сообщил, что ее дом, а также дома Дональда Брокетта, шерифа Эриксона, судьи Шилдса и помощника прокурора Пэта Томпсона взяты под наблюдение, Джини уже кипела от ярости.

– Передай Рут Коу, – сказала она, – если Спокан кому-то и принадлежит, то не ей. Это мой город. Им меня отсюда не выгнать.

В тот вечер, выезжая по делу, она поймала себя на старой привычке: взгляд постоянно возвращался к зеркалу заднего вида.

115

Лейтенант Линн Хоуэртон с виду и по манерам был типичный старомодный «бык в упряжи», хотя и возглавлял разведывательный отдел полиции Спокана. Массивное лицо, крупный нос, жесткие седые усы – такой же узнаваемый, как его значок. Грубоватый голос, размеренные движения, плотное телосложение стареющего атлета. Его напарник, детектив Ричард Дженнингс, был полной противоположностью: борода для прикрытия, джинсы, футболки, расслабленная пластика и постоянная улыбка. В паре они выглядели почти карикатурно: Хоуэртон – тот, кто подает пиво, Дженнингс – тот, кто выигрывает в покер.

Именно им поручили выяснить, всерьез ли Рут Коу ищет киллера – и кого она хочет убить.

Сначала они поехали за город, на озеро Элойка, к Вайолет Купер – миниатюрной сорокашестилетней женщине с тяжелым, «усталым» голосом, бывшей хозяйке массажных салонов с сомнительной репутацией, из-за которых у нее уже были проблемы с полицией. Купер сначала все отрицала – копы и раньше приносили ей неприятности. Но на этот раз, понимая, чем это может обернуться, она согласилась сотрудничать и выступить в роли информатора. По просьбе следствия она подробно повторила свою историю и согласилась связаться с Рут Коу.

Через несколько часов, по инструкции, Купер позвонила Рут Коу с таксофона.

– Ты все еще хочешь причинить кое-кому вред?

– Да, да! – ответила та, понизив голос. – Определенно, определенно!

Купер небрежно спросила, кому именно. Коу назвала Дональда Брокетта и Ричарда Олбердинга, а затем перешла в длинный, раздраженный монолог. Она говорила о «политическом процессе», о том, что суд над ее сыном устроили ради того, чтобы отвязаться от прессы и выглядеть лучше, упоминала фразу Олбердинга «расслабься и получай удовольствие», из-за которой город взбесился. Говорила, что Брокетт тоже «каким-то образом в этом замешан», что судья Шилдс просто метит в Верховный суд, а защита была ослаблена с самого начала. Она жаловалась, что им не дали нужного адвоката, и уверяла, что при других обстоятельствах «защитить мальчика было бы проще простого».

Под конец она отдельно подчеркнула: связываться нужно только с ней – только напрямую, ни с кем другим.

В рапорте Хоуэртон и Дженнингс зафиксировали разговор так:

«Она заявила, что процесс над ее сыном носил политический характер из-за Олбердинга и Брокетта. Упомянула высказывание Олбердинга “расслабься и получай удовольствие” как якобы способ предотвращения изнасилований и сказала, что это вызвало общественное возмущение и поставило под угрозу его должность. По ее словам, чтобы отвлечь внимание прессы и улучшить свое положение, они сделали дело ее сына показательным.

Она также утверждала, что судья Шилдс стремится получить место в Верховном суде. Сообщила, что хотела, чтобы сына защищал главный государственный защитник, но тот не участвовал, и полученный адвокат “сделал все, что мог”.

Упомянула адвоката Карла Макси, который считал, что при другом ходе дела защита была бы “проще простого”.

Коу настаивала, что связываться следует только с ней, и сообщила, что обычно находится дома. Разговор был завершен в 17:01».

* * *

Потребовалось три дня, чтобы согласовать операцию и получить санкцию суда. В четверг, 19 ноября, Ричард Дженнингс позвонил в дом Коу – ему сказали, что миссис Коу спит. Он представился Терри и перезвонил позже. Лишь на четвертый звонок, после того как детективы сообщили, что супруги вернулись домой на серебристом «Сайтейшн», в трубке раздалось запыхавшееся, почти певучее:

– Ал-л-о-о…

– Миссис Коу?

– Да… – она будто пропела это слово. – Ой, подождите… дайте мне перевести дух… я только что вбежала с улицы…

Она рассмеялась, потом сказала:

– Говорите, я слушаю.

Дженнингс коротко представился и намекнул на «деликатную работу». Она сразу откликнулась:

– Да. Очень деликатную.

Он сказал, что понял это от общей знакомой.

– Да, да… – быстро подтвердила она. – Конечно, расходы меня беспокоят… у меня не так много денег… – тут ее голос стал низким и мрачным. – Но работа, которую я хотела бы сделать… она поможет человечеству.

– Хм.

– Очень поможет… – продолжила она. – Как нам это обсудить, Терри? Узнать, сколько это стоит и все такое. Или мы можем сделать это прямо сейчас, по телефону?

Дженнингс переключился на свой голос наемного убийцы.

– Я не обсуждаю такие вещи по телефону.

– Я с вами согласна, – сразу ответила она. – Я тоже не собираюсь.

Они договорились о встрече – в 16:30 на парковке у «Олд Нэшнл Банк». Она сказала, что будет за рулем серебристого «Сайтейшн», а он – в серебристом «Мустанге» с иллинойскими номерами.

– Отлично, – сказала она, произнося это слово в своей чрезмерно выразительной манере. – С нетерпением буду ждать встречи с вами.

– С нетерпением буду ждать встречи с вами, – сказал полицейский. – Надеюсь, мы сможем что-нибудь придумать.

* * *

Под наблюдением другой пары детективов Рут Коу выехала из дома в 16:16 и заехала на парковку «Олд Нэшнл Банк» на пять минут раньше назначенного