Грозя бедой преступной силе...: Летучий боевой отряд Северной области (Том 1) - Григорий Кан

переносила идеализации людей, масс и хода вещей. Лебединцев понимал человеческую природу со всеми ее хорошими, но и со всеми ее дурными сторонами. Ему противны были фальшь, неискренность и шаблонность как в действиях, так и в мыслях и в теориях. Он ненавидел до глубины души пошлость, мелочность и филистерство <...> и в обывателе, и в революционере, и в жизни, и в идеях»1852.

В общем, Лебединцев — как можно судить из приведенных свидетельств — не всегда смотрел на людей мрачно и многих из них считал заслуживающими уважения, любви или сострадания. Но в целом его взгляд на человечество и возможность будущего торжества идеалов добра, свободы, правды и справедливости был крайне далек от оптимизма. И в этом отношении он оказался прозорливее, чем почти все представители революционного и либерального слоя тогдашней России.

* * *

Итак, по возвращении в Одессу Лебединцев устраивается на работу в местное отделение Пулковской обсерватории. Там он, по словам Жаботинского, навестившего его где-то на рубеже лета и осени 1906 г., чаще всего проводит ночные часы, а днем спит1853. Впрочем, достаточно много сил и времени он тратит на революцию, и на сей раз всё обстоит гораздо серьезнее, чем в студенческие годы.

Лебединцев сочувствует эсерам, и обсерватория становится местом конспиративных свиданий1854. Зильберштейн и Жаботинский в один голос свидетельствуют, что в квартире, где он жил,

хранились в большом количестве взрывчатые вещества1855. Там же укрываются от полиции революционеры, в том числе некая девушка, бежавшая из здания военно-окружного суда, куда ее привезли под конвоем. Более того, биограф Лебединцева — правда, без каких-либо подробностей — передает, что он даже принял личное участие в одной из вооруженных экспроприаций казенных сумм1856.

Как могло получиться, что скептик и пессимист, который — пусть с оговорками — не верил в природную склонность человека к добру и сомневался в осуществимости социальных идеалов, сделался революционером, а впоследствии и главой ЛБО? Ведь люди такого типа чаще становятся консерваторами или вообще отстраняются от всякой политики.

Яркое объяснение этого феномена дал на основе имевшихся у него материалов Зильберштейн. Он утверждал: «Жизнь В. В. была постоянной борьбой света и мрака, прекрасных порывов и разочарований. <...> Пессимизм бывает двоякий: либо он ведет к полной апатии, либо он взрывается страстным нетерпением и недовольством могучего духа, стремящегося вырваться из оков. Пессимизму В. В. была присуща именно эта бунтарская активность, гордость и титанический размах. <...> Революционная деятельность В. В. была своего рода подкопом под „вавилонскую башню“ человеческих несовершенств»1857.

Биограф Лебединцева добавляет еще следующее: «...Из всех ему известных воззрений революционное мировоззрение больше всего подходило к антагонистической природе его бунтующей личности. Ход его мыслей был приблизительно такой: если уже я живу, то нужно стараться внести в жизнь человеческую побольше гармонии, побольше счастья и свободы, нужно бороться с теми порядками, которые делают человека несвободным и несчастливым»1858.

Осоргин сообщает, что Лебединцев отрицал какую-либо планомерность и даже целесообразность террора. Для него — в пересказе Осоргина — террористический акт мог быть лишь следствием «святой любви и святой ненависти»1859.

Дать его взглядам точное определение довольно сложно.

Осоргин находил Лебединцева «искренним и убежденным анархистом», пришедшим через анархизм к эсерам1860.

Жаботинский при одной из встреч также заявил своему другу, что ему бы «анархистом быть, а не эсером». Не оспаривая этого суждения, Лебединцев ответил: «А может быть, весь социализм и заключается в том, чтобы каждый мог жить по-своему в собственном замке?»1861

К марксизму, как и следовало ожидать, Лебединцев — интеллектуал, скептик и романтик — относился крайне отрицательно1862, говоря: «Уж слишком всё у них просто; я их не люблю за их уверенность, что они уже нашли истину»1863. Впрочем, это не мешало его дружеским отношениям с некоторыми социал-демократами — как российскими, так и европейскими1864. Не симпатизировал он и официальному эсеровскому мировоззрению и во многом поэтому сблизился весной 1907 г. с Юделевским, критиковавшим различные аспекты программы ПСР1865.

В чем выражались разногласия Юделевского с официальными эсеровскими установками? Наиболее четко свою точку зрения он изложил уже после гибели Лебединцева и всего ЛБО — в 1908-1909 гг. В это время Юделевский вместе со своими единомышленниками В. К. Агафоновым и А. Д. Гнатовским возглавлял «Парижскую группу социалистов-революционеров — „инициативного меньшинства“» и издавал газету «Революционная мысль». Среди членов этой группы — Осоргин и крупнейший в будущем анархо-коммунист А. А. Карелин. В июне 1909 г. Юделевский и другие «инициативники» вышли из ПСР и создали Союз левых социалистов-революционеров, существовавший, по всей видимости, до 1911 г.1866 При изложении позиций Юделевского мы будем опираться как на его собственные выступления1867, так и на исторические

изыскания К. Н. Морозова и Н. Д. Ерофеева1868, исследовавших эту тему.

Итак, Юделевский утверждал следующее:

1) программа ПСР засорена марксистскими догмами о ключевой роли экономических факторов и классовой борьбы, а также старонароднической идеализацией народных масс - в ущерб положению о первостепенном значении личности и инициативного меньшинства;

2) недопустимо стремление одновременно решать политические и социально-экономические задачи революции; сперва необходимо достичь политической свободы, а уже затем — в рамках демократических процедур — добиваться осуществления экономических преобразований;

3) главную роль в свержении самодержавия должно играть инициативное меньшинство, а всенародное вооруженное восстание является ошибочной и неосуществимой затеей;

4) основное средство борьбы за изменение политического строя — центральный террор, и прежде всего цареубийство;

5) нужно отказаться от централизованного принципа управления партией и перестроить ее на началах децентрализации и автономии местных групп;

6) необходимо создание наряду с БО нескольких боевых отрядов, занимающихся центральным террором.

Среди историков существуют разногласия, как оценивать воззрения Юделевского и его сторонников. Ерофеев находит их левацкими и экстремистскими. Я. В. Леонтьев считает «инициативников» историческими предшественниками партии левых социалистов-революционеров (ПЛСР). Как известно, и сами «инициативники», выйдя из ПСР, называли себя «левыми эсерами». Морозов же вслед за В. Л. Бурцевым, наоборот, характеризует

их как «правых», умеренных социалистов1869. Точка зрения Бурцева и Морозова представляется нам более