Королевы эпохи рыцарства - Элисон Уэйр

class="a">[605], в то время как управление страной перейдет к Глостеру и Арунделу. Король и «юная нежная королева» находились в серьезной опасности. Ходили даже слухи о намерении расторгнуть перемирие с Францией и отправить Изабеллу обратно на родину, если она того пожелает. Глостер был готов на самые крайние меры, чтобы «король никогда не лишил ее девственности», вплоть до превращения девочки в узницу.

Ноттингем предупредил короля о заговоре, когда тот находился в Элтеме с Изабеллой. Ричард был потрясен. «Граф Сен-Поль прибыл в Англию по поручению французского короля, чтобы навестить его дочь и узнать, как она поживает. Столкнувшись с угрозой, нависшей над ним и юной супругой, Ричард обратился к нему [графу], Джону Гонту и Йорку за советом. „Они собираются разлучить меня с королевой, которая еще ребенок, и поместить ее в заточение“, – сказал он в глубоком смятении. Дяди [монарха] всеми силами старались его успокоить. „Будьте уверены, мы не допустим этого и не позволим разлучить вас с королевой“, – заверили они и согласились на арест заговорщиков»[606].

Однако оба герцога «не желали вмешиваться». Главной заботой Джона Гонта была безопасность Болингброка, который в 1387–1388 годах действовал в союзе с Глостером, Арунделом и Уориком и оставался уязвимым для обвинений в государственной измене. Гонт стремился обеспечить будущее династии Ланкастеров. Чтобы избежать надвигающейся бури, Ланкастер и Йорк «удалились в свои замки, а герцог Ланкастерский взял с собой герцогиню, которая некоторое время была компаньонкой юной королевы Англии»[607]. Так завершилось близкое общение Екатерины Суинфорд с Изабеллой. Оба герцога впоследствии «горько» сожалели о своем решении покинуть двор в столь критический момент, упустив последний шанс спасти брата и предотвратить грядущий политический кризис.

После их отъезда «оставшиеся при короле слуги заявили: „Уверяем вас, государь, что, пока жив герцог Глостер, ни ваш двор, ни Англия не познают покоя. Более того, он открыто угрожает поместить королеву и вас под стражу. Королеве нечего бояться: она молода и любимица французского короля. Герцог Глостер не посмеет причинить ей вред, но на вас и на Англию он навлечет множество бед“»[608].

Услышав это, «король решился на смелый и дерзкий шаг»[609]. Наконец-то он мог отомстить. Сказав Изабелле, что отправляется на охоту, он заманил Глостера в Лондон, где лично арестовал его. Арундел и Уорик также были задержаны. 15 августа в палате лордов в присутствии Джона Гонта троих знатных особ обвинили в государственной измене, совершенной в 1387–1388 годах, и приговорили к смерти. Позже в том же месяце Джон Гонт и Болингброк получили приказ собрать для короля войска.

Ричард поручил своему кузену Ратленду привести в исполнение смертный приговор Глостеру. Ратленд, новый фаворит короля, занял при дворе место де Вера. Высказывались предположения, что он тоже был гомосексуален, поскольку его брак с Филиппой де Моун не дал потомства. Он был умен, красив, хорошо образован и написал популярный трактат об охоте. Ричард «любил его чрезвычайно, больше, чем кого-либо в королевстве»[610], и Ратленд стал самым влиятельным человеком при дворе.

По слухам, Ратленд отправил двух слуг в Кале, где его дядю содержали под стражей. В начале сентября «перед обедом, когда столы были уже накрыты, а герцог собирался мыть руки, из соседней комнаты вышли четверо мужчин. Они накинули ему на шею полотенце и задушили его, с каждой стороны за концы тянули двое. Затем они сняли с тела одежду, уложили его в постель, подложили под голову подушку и накрыли четырьмя покрывалами. После этого они вернулись в большой зал и сообщили, что герцог скончался от апоплексического удара»[611].

21 сентября троих арестованных апеллянтов вызвали для ответа по делу о государственной измене. Глостер, разумеется, не явился. Арундел утверждал, что ранее получил официальное прощение, однако был все же приговорен к смерти. Решение суда огласил Джон Гонт, занимавший пост лорда-распорядителя Англии, и в тот же день Арундел был обезглавлен. Уорик, признавший вину и вверивший себя королевской милости, отделался конфискацией имущества и пожизненным заключением. Согласно Хронике Киркстольского аббатства, король пощадил его по просьбе Изабеллы. Тремя днями позже Ноттингем объявил в парламенте о смерти Глостера.

Джон Гонт не выразил публичного протеста по поводу убийства брата, хотя он и Йорк возлагали ответственность за смерть Глостера на короля и обсуждали, какие меры следует предпринять. В итоге они примирились с королем, узнав, что тот начал подозревать в заговоре и самого Гонта. Последний, опасаясь за сына, не имел выбора. Этот мрачный эпизод фактически ознаменовал конец активного участия Гонта в делах государства, а также его политического влияния и, вероятно, совпал с ухудшением его здоровья.

«Итак, король Ричард примирился с дядями после смерти герцога Глостера и стал править суровее прежнего»[612]. Болингброк, поддержавший суд над бывшими соратниками, избежал королевского гнева.

Разумеется, в то время Ричард не желал оттолкнуть от себя Джона Гонта – надежную опору трона. В сентябре король гостил у Болингброка, и 29-го числа, награждая тех пэров, которые поддержали его в недавнем разбирательстве, он пожаловал Болингброку титул герцога Херефорда.

Расправа над бывшими апеллянтами ознаменовала начало деспотичного правления Ричарда. «Он стал тираном и угнетал народ», – писал Уолсингем. Устав от чужих указаний, король отныне правил как абсолютный монарх по божественному праву, игнорируя парламент. Хронист из Киркстольского аббатства сравнил его с солнцем, вышедшим из-за туч. Ричард одержимо культивировал образ собственного величия, первым из английских королей введя обязательные обращения «Ваше Величество» («Your Majesty») и «Ваше Высочество» («Your Highness»), по примеру французских монархов и императора. При дворе установился беспрецедентно сложный церемониал. Увенчанный короной, он часами восседал молча на высоком троне в Вестминстере, «в окружении большей роскоши и торжественности, чем любой из прежних королей», требуя, чтобы «всякий, на кого он взглянет, преклонил колено»[613]. Некоторые исследователи высказывали предположение, что Ричард страдал шизофренией или нарциссизмом, однако его высокомерное поведение могло быть сознательной стратегией, направленной на восстановление королевского авторитета и престижа.

Король предпринял шаги, чтобы наполнить парламент достаточным числом сторонников, готовых проголосовать за выделение ему средств, которые позволяли обойтись без дальнейших созывов. Он изгонял любого магната, выступавшего против него, и заявлял, что законы Англии происходят из его сердца и уст, а жизни и имущество подданных находятся в его полном распоряжении. Фальсифицируя парламентские свитки, Ричард объявлял своих врагов вне закона без судебного разбирательства. Он содержал частную армию для устрашения недоброжелателей и личной защиты, вводил незаконные налоги, не обеспечивал правопорядок на местах и безуспешно добивался короны Священной Римской империи. Он стал раздражительным и непредсказуемым, нарушая бесчисленные обещания. Обремененный долгами из-за расточительного образа жизни, он принуждал подданных давать ссуды, окончательно настроив их против себя. По мере падения