Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921 - Георгий Алексеевич Орлов

Восточнее Кулешовки пострадал один из Корниловских полков, который был послан туда на поддержку. Одна из рот перешла на сторону противника и открыла огонь по своим. Как оказывается, Корниловцы и Марковцы остались здесь и не были отправлены против Буденного (см. 9 февраля). С Буденным бои идут в районе Средне-Егорлыцкой и пос. Иловайского. Есть сведения, что в районе Торговой разбита 28-я советская дивизия.

В Ставропольской губернии восстание местных большевиков и крестьян. 5 числа бои с красными шли в том районе в 25 верстах от города. Ночь сегодня мы провели на позиции.

15.02.1920. Из газет узнал некоторые подробности выступления в Крыму капитана Орлова[172]. В этом году в Крыму повторилась прошлогодняя история. Также как и тогда, Перекоп защищала горсточка людей, а штабы буквально пухли от укрывающегося в них элемента. Генерал Слащев отдавал строгие приказы, но они результатов не давали. На фронт вместо здоровых комиссии отправляли инвалидов-офицеров. Чаша терпения, наконец, переполнилась, и произошло выступление капитана Орлова (Ник. Ив.), объявившего себя начальником гарнизона в Симферополе и арестовавшего генерала Субботина[173] и др. Местные большевики попытались было использовать момент и организовали военно-революционный комитет. Однако Орлов арестовал большевистских главарей и объявил, что всякие попытки захватить власть будут пресекаться в корне. В полку, которым командовал Орлов, находился герцог Лейхтенбергский[174], который во время выступления вел переговоры с ген. Слащевым, и, как говорят, выставил это выступление в другом свете, чем оно было на самом деле.

В Севастополе выступление Орлова вызвало растерянность. Генерал Май-Маевский предложил ликвидировать восстание за несколько часов. В его распоряжение предоставили бронепоезд и команду гардемаринов. Капитан Орлов разобрал путь; бронепоезд был остановлен, а гардемарины походным порядком двинулись на Симферополь. Некоторые офицеры из отряда Орлова, смущенные этим обстоятельством, отшатнулись от него и пошли навстречу гардемаринам, разграбив предварительно казначейство. Тогда Орлов ушел в горы, отряд его быстро пополнился, и он вскоре занял Алушту, Ялту и арестовал прибывшего в Крым генерала Покровского. При переговорах с генералом Слащевым он требовал отставки генералов Шиллинга, Чернавина[175], Субботина, вице-адмирала Ненюкова[176], контр-адмирала Бубнова[177], начальника Симферопольского гарнизона (за попустительства и злоупотребления). Из Севастополя была послана команда мелких судов для обстрела Ялты. Офицерской эскадре было заявлено, что Орлов — большевик, однако они выслали делегацию для переговоров с ним, подойдя к Ялте. Орлов заявил им: «Вы приехали обстреливать меня, но я отвечать не буду. Все мы горим одним желанием спасти Россию и искоренить негодяев, спрятавшихся в тылу». Эскадра возвратилась в Севастополь. Здесь большинство офицеров уже открыто говорит о готовности примкнуть к Орлову. Генерал Слащев собрал офицеров и заявил: «Я убежден господа, что вы, так же как и я, все Орловцы, но выступления подобные этому грозят фронту. И только этим объясняется приказ, отданный об Орлове». Вначале приказано было казнить Орлова. Деникин же на это дело взглянул несколько иначе. Приказ о казни был отменен, Орлову с отрядом предложили отправиться на фронт, а в Крыму для разборки деятельности властей была назначена сенаторская ревизия. Обычным порядком у нас по-прежнему ничего нельзя добиться. До этого не подошли еще.

13 числа бригада конницы красных, заняв станицу Расшеватскую, повела наступление на Темижбекскую, но была отбита. Здорово они продвигаются на правом нашем фланге. В станицах Успенской и Новолокинской, казаки большевиков встречали колокольным звоном. Теперь же начинают уже бежать оттуда. Это нежелание воевать Кубанцам дорого будет стоить. Красные и иногороднее население многое им вспомнят. Возьмутся за ум, да будет поздно. Из каких-то особо достоверных источников получены были сведения, что ночью красные будут наступать на нас. Пришлось ночь провести на позиции. Всё было тихо. Правее была какая-то слабая вспышка, но она чрезвычайно быстро была остановлена.

16.02.1920. В районе Ольгинской и Хомутовской красные сильно нажали и заняли обе эти станицы и сильно потрепали Марковскую дивизию. Они весь день вели настойчивые и непрерывные атаки, которые каждый раз отбивались нашими частями. Говорят, что под конец у наших не хватило патронов. В Ольгинской 8 всадников красной конницы захватили взвод одной из Марковских батарей, хотя последний отстреливался из пулемета.

Запахло настоящей весной. Слышен уже особый весенний страстный крик грачей. Люблю этот крик в эту пору. Вечером составилась крупная игра в «железку», причем я на этот раз взял с компании около 10 000.

17.02.1920. В 2 ночи по приказу комкора мы начали оставлять Азов из-за событий под Ольгинской и Хомутовской. Часов в 12 дня в городе должны были оставаться наши заставы. На рассвете группа местных большевиков, которых в Азове было больше чем достаточно, ые винтовками, начали уже по улицам обстреливать остававшихся еще в городе одиночных конных. Говорят из города утром в Елизаветинскую была отправлена жителями депутация с красным знаменем. Часа в 2 дня город был занят несколькими эскадронами кавалерии, вошедшей со стороны Петрогоровки. У меня пропал там, в союзе портных, полушубок, который шился и должен был быть вчера готов. Я до вечера не посылал за ним, а около 8 часов, когда некоторым частям уже стало известно об оставлении города, несколько магазинов и в том числе и этот союз были разгромлены солдатами не без участия офицеров. Правда, в этих мастерских были исключительно казенные вещи, но забирать имущество других частей таким образом едва ли удобно.

Двинулись мы на Пешково. Дорога уже весьма скверная. Снега уже почти нет, а между тем половина всех обозов, как боевых, так и хозяйственных, у нашей дивизии передвигалась на санях. Уже сегодня начали попадаться по дороге одиночные брошенные сани. Тянулись мы эти 8 верст часов до 6 утра. Хотя говорят, что мы отошли только временно сюда из-за Марковцев и Донцов, что тут будет произведена перегруппировка и мы снова двинемся вперед, но по сути дела, пока этого не видно, наоборот всё говорит за то, что мы без боя отойдем дальше.

18.02.1920. В 2 ночи опять пошли дальше. Снега тут уже совсем нет ни одного кусочка. Там и сям по дороге попадались брошенные сани целыми пачками. В повозки впрягали уносами из саней лошадей и двигались дальше. Вначале всё содержимое из саней перекладывали на повозки, но вскоре можно было видеть брошенные снаряды и патроны. Только несколько саней дотянулись до Кугея, где у нас был небольшой привал для обеда, и уже там были оставлены на дороге. Нам приказано в два перехода дойти до ст. Канеловской. Поэтому, не особенно задерживаясь