Революция и Гражданская война в России 1917—1922 - Рой Александрович Медведев

имела винтовки. Однако часть войск вскоре отделилась от Миронова, подчинившись приказу Смилги. Другая часть корпуса вместе с Мироновым шла лесными дорогами на юг, избегая населенных пунктов и не ведя, естественно, никаких боев с частями Красной армии, выделенными для преследования Миронова. Состоялось лишь несколько небольших стычек, в которых, по данным следствия, войска Красной армии потеряли шесть человек убитыми и умершими от ран. 30 красноармейцев было ранено.

Ленин узнал от РВС Республики о выступлении Миронова и вначале поверил версии РВС о его измене. 30 августа 1919 года Ленин написал записку Э. М. Склянскому, настаивая на быстрейшей поимке «крестника Сокольникова», то есть на поимке Миронова[583]. Нет ничего странного в том, что Ленину было трудно тогда разобраться о характере выступления Миронова.

Для «поимки» Миронова РВСР были выделены довольно значительные силы. Начальник 23-й дивизии Л. Голиков получил вечером 4 сентября 1919 года следующий приказ: «В случае появления в районе дивизии Миронова с остатком его отряда приказывается вам под нашу личную ответственность, политкома дивизии, а также всего командного состава немедленно их разоружить, арестовать и препроводить в штаарм. В случае малейшего сопротивления расстреливать на месте без суда и следствия. Малейшие колебания со стороны командного или комиссарского состава будут рассматриваться как измена и повлекут виновных к самым тягчайшим наказаниям, о чем начдиву, политотделу дивизии оповестить командиров, комиссаров и политработников частей»[584].

Приказ о задержании Миронова получил и командир конного корпуса С. М. Буденный. Вот как он описывает этот эпизод в первой части своих мемуаров: «Не закончив полностью формирования корпуса, Миронов увел казаков из Саранска будто бы для оказания помощи Южному фронту, а на самом деле для того, чтобы перейти на сторону белых». В это время, по свидетельству самого Буденного, он получил приказ двигаться к Новохоперску для разгрома прорвавшегося в тыл Красной армии конного корпуса генерала Мамонтова. «Но изменника Миронова, – пишет Буденный, – упускать не хотелось. Располагая данными о Миронове, мы разработали маршрут движения к Новохоперску так, чтобы в полосе движения встретить его корпус». Встреча действительно произошла 14 сентября 1919 года. Как пишет Буденный, при встрече с его частями Миронов выстроил свой отряд, но конная группа Городовикова подскакала к нему, взяла под конвой и привела к Буденному. Миронов был возмущен.

«– Что за произвол, товарищ Буденный? – кричал он. – Я построил свой корпус, чтобы совместно с вашим корпусом провести митинг и призвать бойцов к усилиям для спасения демократии.

– Какую это вы собирались спасать демократию? Буржуазию! Нет, господин Миронов, поздно, опоздали!

– Что это значит?

– Бросьте притворяться, Миронов. Вы прекрасно понимаете, что обезоружены как изменник, объявленный вне закона…»[585]

Совершенно очевидно, что весь этот разговор был выдуман много лет спустя. Является, однако, фактом, что когда обессилевший и поредевший отряд Миронова, в котором оставалось всего около 500 человек, встретился с корпусом Буденного, то Миронов и его отряд без всякого сопротивления сдался и сдал оружие.

Коротко допросив некоторых командиров Донского корпуса, Буденный издал приказ о расстреле Миронова и предании суду шедших с ним командиров и комиссаров. Но Буденный не успел, к счастью, расстрелять Миронова. Случайно оказавшийся в расположении корпуса Буденного Троцкий приказал отправить Миронова и всех его «соучастников» в город Балашов, где предать их суду Чрезвычайного военного трибунала.

После выступления Миронова Казачий отдел ВЦИК также объявил самочинный уход Миронова из Саранска действием, которое можно приравнять к контрреволюции. Миронов был выведен из состава Казачьего отдела. Однако, не возражая против объявления Миронова врагом Советской России, Казачий отдел также потребовал создания специальной комиссии для выяснения всех обстоятельств выступления Миронова и ошибочных действий политработников корпуса.

Балашовское дело

Ф. К. Миронов со своим отрядом добровольно сложил оружие 14 сентября 1919 года. Это произошло в тылу 9-й армии, в составе которой были свои следственные органы и свой трибунал. Однако Троцкий для суда над Мироновым и его «соучастниками» решил создать особую следственную комиссию, которая была затем превращена в трибунал. По этому поводу председатель Реввоентрибунала Республики сделал Троцкому специальное представление, так как он усмотрел в решении последнего нарушение принадлежащего РВТР права контроля и руководства в отношении всех судебных органов, действующих в Красной армии. Однако Троцкий оставил этот протест без внимания. 16 сентября Троцкий телеграфировал в Москву Склянскому для ЦК: «Захваченные мироновцы доставлены Балашов, где функционирует следственная комиссия по этому делу. Сношусь со Смилгою о том, чтобы комиссию превратить в трибунал и дело разрешить в Балашове. Мотивы: 1. Большое число обвиняемых (430 человек). 2. Свидетели в том же районе. 3. Процесс должен иметь большое воспитательное значение для казачества. 4. Состав трибунала: кубанский казак Полуян, кубанец Анисимов и предтрибунала 9-й армии Подоспелов вполне уместен и авторитетен… Хорошо поставленное дело Миронова послужит ликвидации Донской учредиловщины и левой эсеровщины. Полагаю, чтобы во время процесса тов. Смилга прибыл в Балашов для руководства делом»[586].

17 сентября Троцкий, как Председатель РВС Республики, подписал следующий приказ (№ 151):

«Чрезвычайной судебно-следственной комиссии в составе: председателя Полуяна и членов Анисимова и Подоспелова присваиваются права Чрезвычайного трибунала по делу о контрреволюционном восстании Миронова и группы его сторонников против рабоче-крестьянской власти. Трибуналу приступить к делу немедленно по завершению предварительной работы. Разбирательство дела произвести в гор. Балашове. Всем советским учреждениям вменяется в обязанность оказывать судебному следствию всемерное содействие и безусловно выполнить все требования трибунала, относящиеся до настоящего дела»[587].

В этот же день по прямому проводу Троцкий передал Полуяну, что «представляется безусловно необходимым провести предварительное следствие, затем судебное разбирательство как можно скорым темпом, для того чтобы достигнуть необходимых политических результатов. Проволочка лишила бы дело активности. К моменту завершения следствия снеситесь по прямому проводу с т. Смилгой, присутствие коего во время процесса в Балашове совершенно необходимо»[588].

Но не только из этих приказов видно, насколько большое внимание Троцкий уделял «делу Миронова». Еще до пленения Миронова Троцкий опубликовал в газете РВСР «В пути» несколько статей о Миронове и мироновщине. В одной из этих статей, озаглавленной «Полковник Миронов» (Миронов был в действительности войсковым старшиной, или подполковником), Троцкий писал: «Постыдно и жалко заканчивается карьера бывшего полковника Миронова. Он считал себя и многие другие почитали его за большого “революционера” <…> Но что являлось причиной временного присоединения Миронова к революции? Теперь совершенно ясно: личное честолюбие, карьеризм, стремление подняться вверх на спине трудящихся масс… Революция имеет своей задачей установить полное и прочное господство трудящихся. Представителем и вождем эксплуататоров на Дону был генерал Краснов. Поэтому борьба советских войск направлялась против Краснова.

Цель этой борьбы состояла в том, чтобы поднять на ноги казацкую бедноту, самые придавленные низы, организовать их и сплотить, подавить при их помощи казацкое кулачество и