Министры финансов - Александр Владимирович Пачкалов

О своей семье Чубайс писал: «Мой отец всегда был убеждённым коммунистом. Он верил в идею не потому, что это было выгодно из каких-то карьерных соображений. Он действительно верил – истинно и истово. Он был кадровым военным и военным по призванию. После школы пошёл в военное училище – это была мечта всей его жизни. Всю войну (с июня 1941 по май 1945 года) – провёл на фронте, в танковых войсках. Потом была всё та же служба, и мы часто переезжали с места на место. Наконец, под давлением мамы отец поступил в военно-политическую академию, а потом и в адъюнктуру (военную аспирантуру). Поразительно, что никто из журналистов до сих пор не «прошёлся» по его дипломной работе. А название этой работы было выразительным: «Полная и окончательная победа социализма в СССР – главный итог преобразующей деятельности партии и народа». Именно эту тему отец вдохновенно развивал на своих лекциях, будучи преподавателем научного коммунизма в военном училище. О победе социализма он говорил искренне и душевно, курсанты к нему всегда относились с большой теплотой. А вот старшим сыном такого убеждённого коммуниста был мой брат – не менее убеждённый домашний диссидент. Он исправно слушал вражеские “голоса”, а время от времени совершал эпохальные поступки. Скажем, 21 августа 1968 года, в день советской агрессии в Чехословакию, он вооружился самодельным чешским флагом и отправился единолично демонстрировать по Одессе, где тогда отдыхал, – в знак протеста. Авторитета отца едва хватило, чтобы погасить скандал. Конечно, это была настоящая драма; практически ежевечерне, собравшись за столом к ужину, семья затевала настоящие политические баталии. Я был в то время ещё ребёнком, но ужасно переживал и за брата, и за отца, стараясь понять обоих. Надо сказать, что аргументы брата мне всегда казались разумными, но душою я был, скорее, на стороне отца – человека очень искреннего и прямого. Пожалуй, именно этот внутренний разлад, который зародился в моём сознании в ходе семейных политических дебатов, постоянно побуждал меня задумываться о первопричине происходящих событий. Со временем я понял, что первопричину следует искать в экономических отношениях. Правда, тогда я ещё не знал и слова такого – макроэкономика, и экономические отношения представлялись мне как отношения обычного производства – в рамках цеха, завода. Поэтому, когда пришло время оканчивать школу, выбор будущей профессии был совершенно осознанным и аргументированным».

Чубайс окончил Ленинградский инженерно-экономический институт имени П. Тольятти (ЛИЭИ, ныне Санкт-Петербургский государственный инженерно-экономический университет). По его словам, в институте он «чудовищно бездарно провёл время». Об этом периоде своей жизни Анатолий Борисович вспоминал: «Что касается института, то мне всё время казалось, что жизнь никак не начнётся и проходит зря. У меня было только одно чувство: когда же закончатся все разговоры и наконец удастся заняться каким-то нормальным полезным делом?»

После окончания учёбы Чубайс поступил в аспирантуру университета. Тема его кандидатской диссертации – «Исследование и разработка методов планирования совершенствования управления в отраслевых научно-технических организациях». В течение 13 лет (до 1990 года) Анатолий Борисович работал инженером, ассистентом, доцентом ЛИЭИ. Ныне Чубайс является почётным доктором Санкт-Петербургского государственного инженерно-экономического университета.

Д. Хоффман, американский писатель и журналист, автор книги об экономических преобразованиях в России в 1990-е годы, пишет о Чубайсе, что тот «не был ортодоксальным экономистом… но не был и диссидентом. Он всегда был прилежен и ходил в любимчиках у профессоров старшего поколения. Его приняли в партию в очень молодом возрасте (в КПСС вступил в 1980 году, на тот момент ему было 25 лет), что было необычно. От заигрывавших с ним девушек он отделывался с мягкой, но непреклонной улыбкой, и они отходили от него, громко заявляя: “Он неисправим!” Но в кругу друзей он был обаятельным и весёлым. Как и все в эти годы, Чубайс любил Beatles, любил джаз, но его никогда не застали бы слушающим Sex Pistols или Элиса Купера. Он был очень правильным молодым человеком».

Также Хоффман пишет, что Чубайс «любил водить машину. Он ездил быстро и решительно, максимально используя быстроту своей реакции». В Ленинграде у него был маленький жёлтый «Запорожец». «Он ездил с огромной скоростью, – вспоминала экономист Нина Одинг, давно знавшая Чубайса. – Когда он приходил к нам домой, в его ушах ещё звучал шум мотора, словно он примчался на “мерседесе”»… Ещё один друг, Владимир Корабельников, вспоминал, что «машина была грязной, “ужасной”, но ежедневно экономила Чубайсу время, потому что ему не нужно было ждать автобуса. Чубайс приглашал друзей за город и выезжал вместе с ними на “Запорожце” в лес под Ленинградом, совершал туристические походы, спускался по рекам на плотах. Больше всего он любил спускаться по бурным рекам. Они строили квадратные плоты тут же, из брёвен, а затем управляли этими неуклюжими сооружениями, проводя их мимо скалистых утёсов. Иногда это было опасно, но всегда увлекательно».

Как пишет Хоффман, в юности «Чубайс жил скромно и, казалось, был равнодушен к богатству. Самым большим удовольствием для него было послушать музыку в своём “Запорожце”, где имелся кассетный магнитофон. Он жил в одной комнате коммунальной квартиры, которых в Ленинграде было очень много. В длинный коридор выходило множество небольших комнат, в каждой из которых жила целая семья. “Он занимался практически в коридоре, – рассказывала Н. Ю. Одинг. – Там было много соседей. У каждого было своё мыло. Возникали проблемы из-за того, что кто-то взял в ванной чужое мыло. Можете себе представить? Кто-то взял чужие продукты. Но его там почти никогда не было. Всё своё время он проводил в библиотеке или в институте”. Он не мог представить себе, что он выйдет за эти рамки и позволит себе нечто большее. Его личные потребности были невелики. Живёшь в коммуналке – ну и живи. Ему и в голову не приходило, что можно что-то предпринять».

Молодые экономисты в числе которых был и А. Б. Чубайс, основали ленинградский клуб «Перестройка». По воспоминаниям Чубайса, «первые попытки серьёзного осмысления экономической ситуации в стране стали возможны уже после окончания института. В году 78–79-м как-то на картошке (где же ещё было встречаться тогда советским аспирантам?) мы сошлись с Гришей Глазковым и Юрой Ярмагаевым, которые пытались всерьёз заниматься изучением экономической ситуации в стране. Объединившись, стали целенаправленно разыскивать грамотных людей, также интересовавшихся достоверной информацией о состоянии дел в советской экономике. После долгих поисков обнаружили четвёртого – Сергея Васильева. Эти люди и стали впоследствии ядром нашей питерской команды. Когда число интересующихся