Кто не спрятался, я не виновата! - Даша Романенкова

озаботился продолжением собственного рода, когда с него свалились все обязанности Главы Клана? С одной стороны побаивался разоблачения, хотя с годами становилось всё меньше и меньше тех, кто ещё помнил Бога Шиноби в лицо. Да и найти Богами забытое место, где его вообще никто не знал было не проблемой. А всё из-за того, что не получалось. Он пару раз честно пытался. Не то, чтобы эти женщины завоевывали его сердце, но с ними было комфортно.

Вот только не зря его прозвали Богом. Обычная женщина просто не была в состоянии выносить его дитя. Первая скончалась ещё будучи беременной, вместе с не рождённым наследником, вторая умерла в родах, а маленькая слабенькая девочка пережила свою мать всего на три дня. Перед глазами встали воспоминания умерших в детстве братьев, и Мадару накрыло. На том пепелище он и похоронил мечты стать когда-либо отцом.

Наверное, именно этот нереализованный потенциал, ведь он всю жизнь о ком-то заботился, даже если это и был младший легкомысленный братец, и привел его к тому, что он спас Обито. Что-то в этом пацанёнке-генине напомнило Изуну. Много лет проведённых в одиночестве примирили Мадару с действительностью — он умрёт в безвестности и потомки будут помнить его по прошлым заслугам. Но тут появился шанс, если не продолжить собственный род, то воспитать достойного Преемника.

Правда, с воспитанием у него не очень получилось, но тут уже как всегда — старый опыт успел подзабыться, а первый блин — он всегда комом. И то из Обито вышел неплохой шиноби. Да, с мозгами набекрень, но это лечиться, а вот с развитием его как бойца всё вышло очень даже неплохо.

И всё же Мадара никому не признается, как екнуло его мертвое сердце, когда он впервые услышал ЕЁ голос.

— Мёртвый Анархист, — это же надо было такое придумать!

В том, что эта девушка его плоть и кровь он сомневался ровно минуту, пока не почувствовал её чакру. Сенсором он был великолепным, огромная редкость для Учих, но тут уж так фишка легла. Да, его чакра отзывалась на чакру девушки, даже сильнее, чем в своё время на Изуну. Какая насмешка судьбы — половину жизни жалеть о том, что не оставил после себя живого напоминания, и встретить его после смерти.

Когда он оставлял свои глаза в могиле Изуны, ему и в голову не приходило, что однажды из этого что-то выйдет. В тот момент он сожалел лишь о том, что брата больше нет, и оставил ему самое дорогое что у него было. Кто же мог подумать, что однажды могилу его брата осквернят? Да и кто — его собственная дочь? Осознание этого пришло слишком быстро, даже сам Мадара удивился. Он никогда не замечал таких уз между собой и собственным отцом. Может, это потому, что Таджима не был сенсором?

Но в ещё больший шок его повергло состояние дочери. Он тут только осознал, что стал отцом, как до него словно в насмешку дошло, что ещё и дедом скоро станет. Порыв оторвать все выступающие части тела её мужа был абсолютно искренним. Всё же Мадара родился в то время, когда женщин на поле боя не пускали ни в коем виде, ну за исключением отбитых на голову Сенджу — этим вообще закон не писан, а если писан — то не прочитан, и даже если прочитан — то проигнорирован. (Мне одному это напомнило орков из Вахи? — прим. беты)

Уже тогда он начал сомневаться в своём плане, ведь ему самому в целом было плевать на этот мир. Он уже со всем смирился, но Обито… Парень так отчаянно желал вернуть погибшую подругу. Собственно ради него Мадара на всё это и подписался. Вот только теперь он стоял на распутье: выбрать того, кого воспитал или ту, что видит впервые, но чувствует свою кровь, текущую в её венах?

В целом, Мадара не сомневался что их с Мито дитя просто не может быть посредственностью, но осознание того, что по мощи дочка не уступает ему — приятно грело, казалось бы уже давно каменную душу. Где-то в глубине что-то шевельнулось, и он с удивлением осознал, что это чувство — Гордость. Да, в прямом сражении — Юми ему проиграет, но не потому, что слаба, а лишь за счёт его опыта. Даже Изуне в своё время потребовалась масса усилий, чтобы воспроизвести Великое Огненное Уничтожение, а эта крошка даже не вспотела, и это если не брать в расчет то, что у неё вся чакросистема дурит.

Но последней рисинкой, что перевесила чашу весов стал брат. Да живой, и опять вечно трясущийся за всех кроме себя. Хотя видит Тенгу, Мадара бы девушку и пальцем не тронул! И чего он вечно истерит на ровном месте? У дочки мнение оказалось схожее, и Мадара в очередной раз поразился — как, ну вот как? Она его первый раз в жизни видит, но даже мимика у неё такая же, не говоря о характере!

И вот теперь он стоит над её остывающим телом, не может осознать, что вновь обретённая и полузабытая мечта — разбилась вдребезги…

***

В отличии от Мадары, Итачи просто не верил, что у него когда-нибудь будет своя семья. Его жизнь разделилась на «до» и «после» в 13 лет. Той кровавой ночью, парень всё для себя решил, не важно что о нём будут помнить — лишь бы были живы те, кто ему дорог. Кто же мог подумать, что его вообще-то, достаточно робкая подруга плюнет на все правила, и не свалит в ужасе при встрече с ним, а вывернет и так разорванную душу наизнанку?

Осознание того, что он её всё же прикончил, окончательно дошло до него только при следующей встрече. Тогда в госпитале. Да они долго не виделись, но Итачи отчетливо понял что эта Юми — не та, кого он знал с ползункового возраста. Эта была сильнее, умнее и жестче. В последнем он убедился, когда увидел реакцию своего младшенького.

Вообще-то, Саске был весьма избалованным ребёнком, и слушался только тогда, когда ему это было удобно. Похоже, что у Юми и Какаши удалось подобрать удачную программу дрессировки юного Учихи. Ибо даже Итачи не удавалось спровадить братца одним движением брови.

А потом был клятый медосмотр, вот что его тогда дёрнуло пойти за ней следом? Кстати, до сих пор