Песнь льда, пламени и атома - Ленивый Сайгак

— Сир Уивар, как только я услышала, что вы здесь, я немедленно прискакала сюда, чтобы пообщаться с вами, но боги, с каждой нашей встречей вы не просто становитесь причиной слухов, а самых настоящих скандалов! Вы просто представить не можете желание Лютера узнать все подробности от вас лично. Но если честно, мы с Лютером хотели бы узнать, что вы обсуждали с достопочтимым Десницей! Ведь так, Лютер?

— Что? Да, дорогая! — бросить на амбразуру своего мужа и так нагло выспрашивать — браво, леди Оленна.

— Госпожа Тирелл, вы... — мда, гордыня, от нее сложно избавиться. Придется снова мне спасать ситуацию.

— Я разберусь, лорд Тайвин. Леди Оленна, ничего вам не скажу, пока не раскроете свой секрет!

— И какой же у меня секрет?

— Как вы остались такой красоткой! Признавайтесь, кровь девственниц, плоть младенцев, невинные души заморским демонам?

— Все это, и еще свежий воздух, полезная пища и попытки вывести своего мужа из категории «висун». Ведь так, Лютер?

— Все верно, дорогая!

— Но раз я призналась, теперь признайтесь, что вы обсуждали с лордом Тайвином?

— Госпожа Тирелл, я не потерплю...

— Лорд Тайвин хотел сказать, что не потерпит, чтобы вы остались без ответа. На самом деле мы с ним обсуждали новый бесконечный источник золота, что принесет блистательному семейству еще больший блеск, — вот тут уже все обратили на меня внимание.

— Так интересно, а мы можем узнать?

— Конечно, друзья узнают первыми. Мы напишем книгу!

— Книгу? — о, какие круглые глаза может сделать Кинвара.

— Книгу? — а охренение лорда Тайвина просто бесценно, только умничка-разумничка Мейдж стоит со взглядом «я видела и дерьмо похуже».

— Да, — обнимаю Тайвина за плечи и рукой провожу по воздуху, чтобы он представил, — «Бремя власти, или искусство общения с идиотами».

— Вы и ее так и назовете?

— Естественно. Она будет о перипетиях судьбы самого молодого Десницы в истории Королевства. Это будет прямая инструкция идиотам, как не профукать свой надел и возвести его на вершины. Людской род славен двумя бесконечностями: идиотами и жадностью. Жадные идиоты будут покупать книгу, думая, что они не идиоты, а идиоты, которые знают, что идиоты, будут покупать книгу, чтобы перестать быть идиотами. Замкнутый бесконечный круг, который вознесет сей славный род на новые вершины.

И хотя Десница сейчас был безумно зол, тот, к сожалению, соглашался с правдой о двух бесконечностях. Но стальная воля, которая позволила вытянуть свой дом из пучин бездны, снова взяла вверх.

— Сир Иувар.

— Да?

— Отпустите меня.

— Да. Извините. Леди Оленна, согласитесь за небольшую долю помочь с распространением?

— Насчет этого я ничего сказать не могу, но точно знаю вашего первого покупателя. Лютер?

— Да. Согласен, сир Иувар.

— О чем я и говорила. Теперь мне стоит извиниться за бесцеремонное вторжение в вашу беседу от лица моего мужа, лорд Тайвин. Как жена владыки Простора, я прошу прощения. Лютер, мы уходим.

— Что, уже?

— Да, Лютер. До встречи на пиру.

Глава 37 - О способах лишения девственности.

За два часа до нервного срыва одного принца

Общение с начальством — это всегда удовольствие ниже среднего. А как иначе, ведь от пожелания левой пятки этого парня в большинстве случаев зависит твое существование. Особенно это было ясно видно до падения бомб: взламывая компьютеры, я читал переписки сотрудников, где они жаловались на ненормированный рабочий график, постоянные переработки, сокращение обеденного времени, а в особо запущенных случаях — на урезание зарплаты. Но хочется отметить, что так было не везде. В Срединных Штатах примерно одна из десяти фирм пыталась соблюдать условия труда рабочих и сотрудников, даже несмотря на отмену всех профсоюзов, что непременно приводило их к банкротству. Забавнее всего было читать переписки, где работяги костерили руководство и за глаза называли начальство не самыми лестными словами непечатного толка. А еще забавнее было видеть, как это самое начальство угорает над сотрудниками, которые всё еще надеются на конфиденциальность переписки.

Но общение с королем — это совсем не то же самое, что общение с начальством. Ведь если ты обидел человека, который выдавал тебе зарплату, то максимум, что тебе грозит, — увольнение, а за ним жизнь в картонной коробке под открытым небом. А если ты обидел короля, простым увольнением ты не отделаешься. Ведь король — это вроде как даже не совсем человек, он — Помазанник Божий. Его правление угодно самому Высшему Начальству, и поэтому ты, грязный немытый батрак, должен заткнуться и платить. А если ты не платишь, то сеешь смуту в королевстве, и тогда Высшее Начальство будет недовольно, а его исполняющий обязанности на земле может творить с твоей бренной тушкой все что угодно, лишь бы ты эту смуту не вносил. И пофиг, что тебе платить нечем, и чтобы из пятерых твоих детей четверо не умерло от голода, ты их натурально сдаешь почти что в рабство на шахты или другим, более везучим парням, которые также отрабатывают повинность трудясь в поле. Я, возможно, очень сильно утрирую, но, учитывая то, что я видел в Долине или Речных Землях, — не то чтобы особо.

Вот и сейчас я стою истуканом и смотрю, как король вертит, крутит и растягивает образец блочного лука, который я дал своим парням. Ну хоть на зуб не пробует.

— И сколько стоит один такой лук в производстве?

— Дорого, Ваше Величество. Десять золотых драконов.

— Доспех у мастера-кузнеца стоит столько же, а возможно, и дешевле.

— Боец, который идет в бой, не экономит на защите и на оружии, Ваше Величество.

— Один выстрел за три удара сердца?

— Тренированный человек может держать такой темп стрельбы.

— Этому вы учили северян?

— Я учил их, Ваше Величество, самому главному навыку на поле боя.

— И какому же?

— Выживанию.

— А как же честь, доблесть, слава? То, ради чего бьются воины испокон веков, целые тысячелетия?

— Оставим эти добродетели тем, кто хочет их добиваться. Мои ученики вполне довольствуются жизнью.

— Интересный взгляд на вещи, господин посол. Но мой верный лорд-командующий, когда услышал, что совершили ваши ученики, был в корне с вами не согласен.

Вот смотрю на Герольда и хочу задать ему вопрос, который обычно возникает у тех, кто любит баловаться