Песнь льда, пламени и атома - Ленивый Сайгак

баффаутом: тебе делать нечего? Он и до этого был здоровым, а сейчас вообще надулся и раздался в ширину так, что там, где раньше стоял один Герольд, теперь поместятся полтора. А еще на нем был бронегульфик. И с ним рядом стояла почти вся Королевская Гвардия, тоже с бронегульфиками.

— То, что совершили северяне, — это бесчестно, Ваше Величество. Они опозорили себя, своих предков и самих богов. В их поступке не было ни капли чести и достоинства. А брат досточтимого десницы, сир Тигетт Ланнистер, опозорил само рыцарство. Если вы позволите, я бы хотел лишить Тигетта Ланнистера рыцарского звания за позор, который тот навлек на свою семью, и за бесчестные методы ведения войны.

Герольду впору носить прозвище не Белый Бык (хотя, за что его так называют, хрен его знает), а Обиженка. Кидать вот такие предъявы в сторону моих дурней, да еще и не глядя им в глаза... Только мне можно так делать! Никто не смеет обижать моих дурней, кроме меня!

— Ваше Величество, оскорбление лиц Королевской Гвардии — это ведь измена?

— Так и есть, господин посол. Но только если бы вы были моим подданным, а вы, к сожалению, не он, — вот дерьмо, я уже знаю, куда пойдет этот разговор, но сначала спущу с небес на землю одну обиженку.

— Разрешите мне, Ваше Величество, провести диспут с вашим лордом-командующим, но в свободной манере, если вы не против.

— Я не против, сир Иувар, — слуги тут же поднесли монаршей заднице кресло, а мой ему подарок куда-то убрали.

— Спасибо за эту редчайшую возможность, Ваше Величество. — Поворачиваюсь к Герольду и начинаю процесс запуска человека на жопной тяге: — Обиженка ты ненаглядная, бычок ты беленький, скажи дяде Марку, кто посмел тебя обидеть?

Вот человек вообще не знает, как держать удар. Нет чтобы просто проигнорировать или, при наличии мозгов, ответить в такой же манере, ну или на самый крайний случай послать нахрен. Этот от гнева и напруги пучит глаза в полном недоумении и становится не Белым Быком, а каким-то красноватым.

— Ты... ты... ты... — вот не знаю почему, но бесить этого придурка — чистое удовольствие.

— Ой, как все запущено. Ваше Величество, я могу в целях вашей безопасности попросить изолировать сира Герольда на несколько дней и не подпускать к нему людей?

А почему король позволяет оскорблять своих доверенных слуг и вассалов? Да скучно ему. Потом даст ему выпустить пар на турнире, скажет пару ободряющих тостов в их честь, и эти шлемоголовые всё забудут, ибо для них «нет выше чести, чем служить королю». А тут прямо что-то новенькое в моем исполнении.

— Для чего, господин посол?

— Я даже не знаю, как сказать прилично.

— Скажите неприлично, раз вы начали, мне даже интересно.

— Ну... понимаете, молодые ребята в возрасте двенадцати-четырнадцати лет крайне любопытны и, к сожалению, желают познать любовь.

— Так?

— Но праведные девушки не спешат дарить свою любовь таким юношам до брака, и потому они обращаются к... кхм, нестандартным методам.

— Каким?

— Ну, скажем так: овечка говорить не умеет и такую постыдную тайну унесет с собой в могилу.

Немая сцена. Королевские гвардейцы в ах** молчат, вытаращив глаза, король в ах** смотрит на меня, а у Обиженки перехватило дыхание от гнева. Как же я люблю бесить людей!

— Вы... вы приписываете лорду-командующему Королевской Гвардии связь с... с овцой?

— Что вы, Ваше Величество, сир Герольд слишком высок для связи столь низкой. Ему было бы банально неудобно. А вот с теленком... тут всё не так однозначно.

— А при чем тут... кхм... теленок?

— Понимаете, мужской род никогда не отличался благоразумием или выдержкой в принятии решений. Особенно юноши, которые были замечены в столь постыдных связях. Но последствия таких... взаимодействий — это болезни. Вот у сира Герольда я как раз могу наблюдать такую...

— Я УБЬЮ ТЕБЯ! Я СКОРМЛЮ ТЕБЕ ТВОЮ ПЕЧЕНЬ И ВЫРЕЖУ ПОЧКИ!..

Обычно, когда на тебя бежит двухметровый мужик с заточенной арматурой, принято пугаться. Но я разучился бояться еще в Сьерра-Мадре после встречи с почти бессмертными людьми-призраками. Из-за гнева он совсем перестал соображать. Так что классическая ошибка — самое главное защитил, а про голову забыл. Я просто ухожу с линии атаки и точным ударом в незащищенную голову вырубаю Обиженку. К чести шлемоголовых, они быстро перестали тупить и уже с мечами наголо бросились на меня. Только поднятая рука монарха пресекла все их дальнейшие попытки меня зверски убить.

— Ваше Величество, что вы делаете?! — Вот поэтому я и не люблю всех этих рыцарей: вместо критического мышления у них одна «честь», и, походу, король сейчас будет за это с них спрашивать.

— Сир Ливен, вы уверены, что находитесь в том положении, чтобы задавать мне такие вопросы?

— Но вы ведь сами видели, что этот выродок напал на сира Герольда!

— Нет, сир Ливен, я видел совсем не это. Я видел, как человек, который должен быть образцом сдержанности и выдержки, повелся на самую элементарную провокацию уважаемого посла.

— ОН ОБВИНИЛ ЕГО В СКОТОЛОЖСТВЕ!

— А вы были свидетелем этого?

— Нет, но...

— Может быть, краем уха слышали об этом?

— Конечно же нет! Но...

— Или, может, слышали, как господин посол прямо сказал, что лорд-командующий — человек, который должен быть образцом рыцарства, блюсти целибат и соблюдать обет безбрачия, — грубо нарушил данную клятву с... кхм... теленком?

— Да! Он прямо заявил, что...

— Он предположил, сир Ливен. А сир Герольд вместо того, чтобы возразить, пытался в гневе заткнуть посла. Я разочарован им и вами всеми. Уходите.

— Но, Ваше Величество, я не могу...

— Что вы можете, а что нет, определяет ваша клятва мне и моему роду. Если вы боитесь за мою жизнь, то я в полной безопасности — господин посол слишком умен, чтобы мне вредить. А теперь прочь отсюда. И заберите с собой... Обиженку.

Шлемоголовые, подобрав Обиженку, с ненавистью смотрели в мою сторону. К своему удовольствию, я не заметил среди них сира Барристана. Среди всей этой пафосной братии он был самым «неадекватным» — а именно пытался быть, а не казаться рыцарем. Хороший он мужик.

— Когда вы просили меня разрешить диспут в свободной манере, я ожидал, что вы в изящной и едва заметной форме пройдетесь по самолюбию сира Герольда, отчего он