Безликий - Е. Юань

Баклундскому медицинскому колледжу. Ныне же основной кампус перебрался в куда более респектабельное и подходящее место, оставив здесь лишь горстку преподавателей да нерадивых студентов, не сумевших вовремя получить диплом, в качестве своеобразных «сторожей».

Одри облачилась в белоснежный халат, натянула на лицо такого же цвета маску, а свои роскошные, шелковистые золотистые волосы тщательно собрала и упрятала под медицинскую шапочку холодного, безжизненного оттенка.

Поведя глазами, девушка посмотрела на Форс Уолл, наряженную в точно такой же костюм. В голове мелькнула мысль, что от подруги исходит какая-то специфическая, пугающая аура, отчего подобное одеяние шло писательнице куда больше, чем самой аристократке.

«Как бы это сказать… аура человека, готового в любую секунду вооружиться скальпелем и хладнокровно выпотрошить пациента…» — так и не проронив ни звука, Одри на полшага отстала от Форс и вслед за ней шагнула в просторную аудиторию впереди.

Получив от Форс переданные Сио сведения, девушка изрядно перепугалась. В конце концов, господин Шут собственными устами уверял, что это будет донельзя простое поручение.

Трезво рассудив, что понятие «простоты» в устах такого божества, как господин Шут, может разительно отличаться от человеческих мерок, Одри, воспользовавшись минутами уединения во время маскировки, благоговейно произнесла Его почетное имя. В тихой молитве она от слова до слова, в мельчайших подробностях доложила Ему обо всем случившемся.

Увы, вплоть до этой самой минуты ответа так и не последовало.

Миновав двери и очутившись внутри, Одри инстинктивно окинула помещение цепким взглядом. Взору предстала отнюдь не заурядная учебная аудитория: здесь громоздились четыре анатомических скелета и четыре стеклянных саркофага. До краев залитые мутным консервирующим раствором, эти зловещие аквариумы служили последним пристанищем для четырех абсолютно голых трупов с мертвенно-бледной кожей.

А в самом дальнем, возвышающемся конце аудитории высился исполинский прозрачный стеклянный цилиндр. Внутри него, всё в той же консервирующей жиже, безмятежно парил труп мужчины, облаченного в черную академическую мантию.

Намокшая ткань намертво облепила тело мертвеца, создавая гнетущее впечатление невыносимой свинцовой тяжести. Вопреки законам физики, труп не обмяк и не осел на дно, а продолжал вертикально, словно поплавок, покачиваться в самом центре колбы.

«Выглядит так, словно бедолага захлебнулся прямо в этой колбе заживо, а вовсе не был помещен туда после смерти…» — Одри, полностью погрузившись в отстраненное состояние «Зрителя», вынесла свой первый холодный вердикт.

Помимо жутких экспонатов, девушка приметила, что за длинными столами в зале уже разрозненно устроились несколько человек. Все они, как один, кутались в белые халаты, маски и хирургические шапочки. И все они хранили поистине гробовое молчание, уподобившись окружающим их трупам и костям.

Бросив мимолетный взгляд в окно, где сквозь густую ночную хмарь наконец-то пробился тусклый краешек багровой луны, Одри вновь осмотрела аудиторию. По телу невольно пробежала мелкая, пронизывающая дрожь — так отзывался первобытный, животный страх.

И всё же, вместе с леденящим ужасом в груди бурлили жгучий восторг и пьянящее предвкушение.

«Вот она — подлинная жизнь истинного Потустороннего…» — беззвучно пробормотала про себя Одри, вслед за Форс устраиваясь в самом неприметном углу.

Прождав еще какое-то время, они вдруг увидели, как у парящего в прозрачном цилиндре мертвеца в черной мантии резко распахнулись глаза. Его голос, преодолевая толщу воды и стекла, гулким эхом раскатился по залу:

— Начинаем.

…………

Восточный район, улица Далави.

Клейн, облаченный в перепачканную въевшейся пылью серо-голубую рабочую робу и надвинув на глаза кепку, брел по тонущей во мраке мостовой. Газовые фонари здесь стояли скорее для вида — жалкие парочка рожков на всю улицу всё еще тщились разогнать тьму.

Из окон теснящихся по обе стороны доходных домов скупо сочился тусклый свет свечей. Сплетаясь с призрачным, едва пробивающимся сквозь пелену туч багровым сиянием луны, он с горем пополам выхватывал из темноты размытые силуэты редких прохожих.

На пути сыщику то и дело попадались люди в изорванных, заношенных до дыр обносках. На их лицах застыла маска тупой покорности, сквозь которую сквозила лишь черная, беспросветная безысходность. То были бездомные бродяги, гонимые по улицам полицейскими патрулями.

Лишенные крова, они были обречены неприкаянно, бесцельно слоняться по мостовым. Порой им удавалось урвать момент и забиться в неприметный угол или рухнуть на парковую скамью, чтобы хоть немного перевести дух, но уже вскоре их безжалостно гнали прочь.

В этой ледяной, пронизывающей до костей ночной мгле Клейну казалось, что эти бедолаги походят на живых мертвецов куда больше, чем та самая настоящая нечисть, с которой ему уже доводилось скрещивать клинки. А сам Восточный район выглядел чернее и гибельнее любой бездны из старинных мифов.

Юноша прерывисто, судорожно втянул воздух, но спертый столичный смог тут же резанул по горлу, вызвав приступ удушливого кашля. Усмирив вихрь мрачных мыслей, он скосил взгляд на перекресток. Там возвышался тот самый доходный дом — здание, чьи стены всё еще зияли уродливыми, незаделанными шрамами недавнего взрыва.

«Чтобы держать место преступления под колпаком, идеальной, самой неприметной точкой станет здание прямо напротив. Третий, четвертый этажи и даже сама крыша подходят для этого безупречно…» — Клейн хладнокровно анализировал диспозицию, опираясь на солидный багаж знаний, вбитый ему в голову за время службы в рядах Ночных Ястребов.

Впрочем, шаг он ничуть не сбавил, дабы не привлекать к себе лишнего, подозрительного внимания.

Добравшись до перекрестка, сыщик невозмутимо миновал дом под номером один и скользнул прямиком в то самое здание, что смотрело окнами аккурат на истерзанное взрывом место преступления.

Подобные клоповники были ему прекрасно знакомы. Его тайная берлога, арендованная здесь же, в Восточном районе, ютилась в точно таком же доме. Да и в былые времена, еще в Тингене, они вместе с Бенсоном и Мелиссой долгое время снимали квартиру, по классу превосходящую эту разруху лишь на мизерную долю. Эти знания сплетались из его собственного, свежего опыта выживания и горьких осколков памяти прежнего владельца тела.

В вихре этих мыслей Клейн еще ниже надвинул козырек кепки, спрятал лицо и размеренным, неторопливым шагом стал подниматься по жалобно скрипящим, изъеденным временем ступеням. Вскоре он благополучно добрался до третьего этажа.

Из-за того самого злополучного инцидента на закате парень остался без верного револьвера. Приходилось довольствоваться малым: засунув одну руку глубоко в карман куртки, он намертво зажал между пальцами несколько карт Таро, готовых в любую секунду превратиться в смертоносные лезвия.

В кромешной тьме коридора, разбавленной лишь скудным, призрачным лунным светом, Клейн не стал пороть горячку. Замерев на месте, он принялся скрупулезно, дотошно изучать планировку.

По левую руку располагались комнаты, окна которых выходили аккурат на место взрыва. А идеальный обзор для круглосуточной слежки