Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921 - Георгий Алексеевич Орлов

11.03.1920. Утром, около 7 двинулись в Крымскую. Окончательно выяснилось, что мы пойдем в Новороссийск, будем там грузиться и направимся в Крым. За эти 2 дня все настолько привыкли к мысли отступления в Грузию, что не хотелось как-то уже менять своих решений и планов. На некоторых это известие подействовало прямо-таки подавляюще: «Ушли бы мы в Грузию, там мы могли бы быть спасены, а в Крыму мы все погибнем. Это отсрочка смерти на две недели», — говорили они. Касаясь погрузки в Новороссийске, я смеясь говорил, что там нам легко могут устроить «Вавилонское столпотворение». Вообще, все уверены в том, что нам предстоят невероятно тяжелые дни, и будет великое счастье, если мы благополучно выберемся из надвигающийся у Новороссийска катастрофы при погрузке. У всех перед глазами эвакуация Одессы, откуда выехали только штабы, и лишь маленькая, очень незначительная часть строевых частей. Дивизия Бредова вместе с ним самим была оставлена — чего уж больше. Он вместе с другими не погрузившимися пробился к полякам, но там его разоружили — вот тебе и соглашение с поляками.

Сегодня у нас из батареи снова бежало много народу. Честные все-таки солдаты — ничего ни казенного, ни чужого не берут с собой и службу исправно несут до последней минуты. А ведь могли бы они ночью исчезать вместе с лошадьми. Случилось так даже, что некоторые за час до своего побега полностью выстаивали часы своего дневальства и уходили, сменившись. Справа по нашему ходу какая-то редкая стрельба. Говорят, там почти непроходимые болота, где скрываются шайки. Сказать определенно, что это шайки, а не большевики, довольно затруднительно.

Пришли мы в Адагумскую (в 2 верстах от Крымской) часа в 4. За нами сейчас же вышел оставшийся на некоторое время для прикрытия 3-й полк. Когда он подходил к Адагумской, на него почти у самой станицы налетела кавалерия красных. Их довольно быстро отбили, причем командир красного дивизиона был захвачен и расстрелян на месте. Все эти конные были полупьяны. Это, должно быть, передовые части переправлявшейся у Варениковской переправы группы красных.

Здесь, в Крымской, столпились штабы всех армий: Добровольческой, Донской, Кубанской, Верховный Круг и пр. Народу видимо-невидимо. Ночью из батареи хотели бежать на лошадях к зеленым человек 60 солдат под предводительством подпоручика Журавлева. Они нашли было себе уже проводника, но тот собирался провести их не к зеленым, а к красным, и дело не выгорело. Красивый вид был бы у нас без лошадей, с одними пушками.

12.03.1920. Из Крымской на Новороссийск есть шоссе. Но последнее время обозы по нему не шли, так как там бродили весьма внушительные группы зеленых. Всё двигалось прямо по полотну железной дороги. В 4 утра мы двинулись прямо на Новороссийск. Алексеевская дивизия должна была прикрывать отход. Пройдя Крымскую, вошли в горы. Двигались прямо по шпалам железной дороги. Дорога проходит узким ущельем. Справа и слева большие горы. Свернуть некуда. В таких местах можно устроить здоровеннейший переплет, из которого нелегко было бы выбраться. В довершение несчастья пошел дождь.

Картина этого движения очень печальная. Кроме нас двигалось много беженцев — куда? зачем? — прямо непонятно. И на чем они только не передвигались — даже на верблюдах. Много калмыков гнало скот. Около 11 добрались до станицы Нижне-Баканской. Здесь мы свернули прямо в горы, чтобы выйти на шоссе у станицы Неберджаевской. Дорога прямо ужасная. Нужно подыматься на крутую гору. Впереди идет целая масса обозов. Лошади не берут. Подымается по одной повозке. Лошадей всё время перепрягают и т. д. Только к 4 часам мы взобрались на первые горки, а дальше вся дорога идет такими перевалами. До шоссе всего только 4 версты, но уже теперь ясно, что сегодня мы туда не доберемся. Как видно, мы двинулись по этим горам прямо без дороги. Всё ничего, но этот дождь размочил совсем почву.

В 5-м часу я заметил колонну, которая переваливала через горы и держала направление на Нижне-Баканскую, двигаясь с севера. Я кому-то указал на это обстоятельство, и мы решили, что это наша отходящая конница. В 6-м часу неожиданно раздался залп, и весь бугор перед Нижне-Баканской замелькал от ружейных вспышек. Бронепоезд в момент открыл огонь, и мы тоже самое. Сразу с нашей стороны заговорило 10–12 орудий. Весь бугор нашими разрывами был покрыт прямо идеально. Каких-нибудь 10–15 минут и всё стихло. Пыл красных моментально охладился, и они драпанули вовсю оттуда. Двигались мы до 12 ночи и успели отойти от Нижне-Баканской только версты на 2. Это за 13 часов-то. Нужно добавить, что идем без привала, без еды, питья, почти без корма лошадей. Кроме зерна у нас нет ничего с собой. За эту ночь в горах у нас разбежались почти все остальные солдаты. Положение с каждым часом становится всё более и более веселым. Вспомнить будет кое-что. Неберджаевская, через которую нам нужно идти, занята зелеными. Выбивать их оттуда послали Самурский полк. Но последние ничего не сделали, и положение осталось таким же. Почему это так и в чем тут дело — не знаю.

13.03.1920. Пятница. Двигаемся колоссально медленно дальше по этим прямо-таки непроходимым оврагам. Часам к 6 утра подошли к последнему перевалу перед Неберджаевской. Тут предстоит грандиозный спуск, и тогда мы уже попадаем на шоссе. Здесь-то и разыгралась трагедия. Станица Неберджаевская занята двумя полками полковника Сухенко[178] с батареей. Этот самый Сухенко, который 25 февраля делал налет на Ново-Минскую, теперь, очевидно желая перейти на сторону красных и загладить свою вину, решил не пропустить нас. И действительно пройти было очень тяжело. Нужно спускаться с таких гор, переезд по которым в спокойной обстановке представляет большие затруднения, а тут нас разделывают снизу в упор пулеметным, ружейным и артиллерийским огнем. Перепалка поднялась здоровая. Самурцы, которые должны были нас прикрывать, куда-то исчезли, пришлось самим прокладывать себе дорогу.

Несколько раз нас покрывали огнем очень удачно: пули так и влипали (уже не свистели) в воздух на уровне пояса, груди, лица. Всё же мы спустились и повернули на шоссе очень благополучно. Мне вкатили только пулю в седло. Обозу нашему не повезло. Там как-то сразу попали по лошадям; несколько повозок перевернулось, застопорили дорогу, получилось черт знает что, чего уж никак нельзя было распутать под таким огнем. Кроме того, слева по лесу эти зеленые начали уже приближаться. Скот, который был закуплен батареей и который гнали всё время за собой, разбежался. Люди обоза тоже