Золотая легенда. Жития святых - Иаков Ворагинский

поскольку всегда сосредоточивался на том, чтобы совершать правильные поступки в настоящем, был неспособен посмотреть вперед на последствия своих действий. Те, кто плохо его знал, могли посчитать его раздражительным в беседах, но он был прекрасным учителем, умевшим замечательно объяснять и прояснять суть, а также несравненным стражем строгой морали.

В царствование цезарей Аркадия и Гонория, при понтифике Дамасе[532] Иоанн был рукоположен священником в подчинявшемся Риму Константинополе. Решив раз и навсегда изменить жизнь клира, он возбудил среди него ненависть к себе: они считали его сумасшедшим и клеветали на него повсюду. Он никогда никого не приглашал к себе отобедать и не хотел быть приглашаем другими. Ходили слухи, что он ведет так себя потому, что манеры его за столом чудовищны. Другие же говорили, что он никого не приглашал разделить с ним трапезу, поскольку предпочитал только самые дорогие и изысканные блюда. Правда же заключалась в том, что строгое воздержание часто причиняло ему тяжкие головные и желудочные боли, потому он и избегал праздничных застолий.

Народ любил его за службы, проводимые в храме, и не обращал внимания на то, что говорят завистники. Недоброжелательность по отношению к нему выросла еще больше, когда Иоанн принялся обличать людей высокого положения.

Один эпизод продемонстрировал всем действительную суть Иоанна. Евтропий[533], препозит императора, бывший в тот год консулом, захотел отомстить некоторым людям, искавшим спасения в церкви. Поэтому он сделал так, что император издал закон, уничтожающий право таких беглецов и предписывающий церквам их выдачу. Но спустя недолгое время Евтропий сам впал в немилость у императора и побежал за спасением в церковь. Епископ Иоанн, услышав об этом, вошел в храм и обнаружил там препозита спрятавшимся под алтарем. Прямо тут же он произнес речь, полную жестоких упреков и обличений самого Евтропия. Нежелание Иоанна смилостивиться над несчастным и то, что он продолжал порицать его, многих настроило против епископа. Евтропия взяли в темницу и обезглавили. По многим причинам многие люди критиковали и грубо укоряли Иоанна, и число этих людей все росло и росло.

Теофил[534], епископ Александрии, был озабочен тем, чтобы сместить Иоанна и заменить его священником по имени Исидор, а потому искал оснований, позволявших законно сместить епископа. Народ же, наоборот, защищал Иоанна и жадно вкушал духовную пищу его учения. А Иоанн продолжал принуждать священников жить по законам Христа, говоря, что тот, кто не хочет жить по священническому канону, недостоин и чести быть священником. Он не только управлял Константинополем железной рукой, но старался навести порядок и в нескольких соседних провинциях, внедряя в них законы, подкрепленные имперской властью. Когда он узнал, что в Финикии до сих пор есть еще языческие капища, он послал туда клир с приказанием, чтобы все языческие храмы были разрушены.

В это время жил некий Гаймас[535], кельт по рождению и настоящий варвар по характеру. Он был увлечен своими тираническим амбициями и впал в ересь арианства, оставаясь при этом командующим армией. Он попросил императора отдать ему и его сотоварищам одну церковь в городе. Император, дабы не выглядеть тираном, не возражал. Он обратился к Иоанну с просьбой отдать один храм. Но Иоанн, твердый в своей добродетели и сжигаемый ревностью, ответил:

— О император, не позволяй этого или отдай святое псам! Не бойся этого варвара! Вызови нас обоих, и сам услышишь, что мы скажем друг другу. Я прикушу ему язык, и это остановит его самонадеянные требования!

Император был счастлив услышать такие речи и вызвал обоих явиться к нему на следующий день.

Когда Гаймас потребовал для себя церковь, Иоанн сказал:

— Дом Божий открыт для тебя везде, и никто не может помешать тебе молиться.

Гаймас ответил:

— Я принадлежу к иной секте и имею право требовать храм для себя и своих людей. Я много трудился на благо римского государства, и мое прошение не может быть отклонено.

Иоанн же сказал:

— Ты получил немало наград — наград, превышающих твои заслуги. Ты стал командующим армией, и, более того, ты носишь тогу консула. Ты должен помнить, кем ты был раньше и как вознагражден ныне, как нищ ты был и как богат ты стал, какие рубища ты носил и как роскошно одет ты ныне. И поскольку столь малые труды принесли тебе столь великую прибыль, не будь неблагодарен по отношению к императору, осыпавшему тебя почестями.

Этого оказалось достаточно, чтобы Гаймас закрыл рот и умолк.

Иоанн продолжал править Константинополем твердой рукой, но Гаймас возжаждал уже целой империи и, поскольку тать ничего не может сделать днем, ночью подослал своих варваров поджечь дворец императора. Вот тут-то и стало видно всем, как Иоанн охранял город. Перед варварами предстало великое воинство вооруженных ангелов в человеческом обличье, и поджигатели мгновенно разбежались.

Когда об этом сообщили Гаймасу, он ничего не мог понять, поскольку знал, что все его регулярные войска стоят гарнизонами по другим городам. Он послал варваров в следующую ночь, но они снова были отогнаны одним видом ангелов. Наконец Гаймас отправился сам, увидел чудо и подумал, что войско это спрятано днем, а охраняет город только ночью.

Он отправился во Фракию, набрал там большое войско и разграбил страну. Люди были запуганы жестокостью варвара. В это время император возложил на Иоанна поручение отправиться послом к Гаймасу, и Иоанн, оставив старые распри, поехал туда со рвением. Гаймаса тронула искренность святого, и он, забыв его упреки, выехал встретить его далеко вперед. Он взял Иоанна за руку и в знак смирения положил ее себе на глаза, а сыновей заставил обнять святые колени епископа. Такова была сила добродетели Иоанна: даже такого страшного человека смог он склонить к смирению и страху.

В то время возник спор о том, имел Бог тело или нет. Много было словесных битв и несогласий по этому поводу, одни поддерживали первое мнение, другие — второе. Большинство последних составляли простые монахи, ввергнутые в обман и говорившие, что Бог был отделен от телесной формы. Теофил, епископ Александрии, придерживался обратной точки зрения. Он спорил против тех церковников, которые утверждали, что у Бога есть человеческий облик, и проповедовал, что Бог бестелесен. Об этом узнали египетские монахи, которые оставили свои жилища и прибыли в Александрию, где принялись возбуждать недовольство Теофилом и даже пытались убить его. Эти действия напугали Теофила, и он сказал им:

— Я смотрю на вас и вижу лик Божий.

Они же ответили:

— Если ты действительно считаешь, что Божий лик схож с нашими, предай анафеме книги Оригена