Золотая легенда. Жития святых - Иаков Ворагинский

кто держал сторону Иоанна, стали называть иоаннитами. Наконец император изгнал Иоанна из города и отправил в ссылку в бедную деревушку, лежащую у моря, на самом краю Римской империи, в местность, которой постоянно угрожали жестокие варвары. Но милостивый Господь не позволил Своему верному слуге оставаться в этом месте долго.

О случившемся узнал папа Иннокентий и был весьма обеспокоен, а потому решил созвать совет и отправил буллу клирикам Константинополя, запрещая рукополагать кого-либо, являющегося последователем Иоанна. Последний был весьма изнурен долгим путешествием, страдал от ужасных головных болей и обнаружил, что солнечное пекло для него непереносимо. И в четырнадцатый день сентября в Команах его святая душа освободилась наконец от тела. В час смерти Иоанна на Константинополь и его окраины обрушился чудовищный смерч, и все говорили, что это Господь гневается из-за неправого осуждения Иоанна. Внезапная смерть Евдоксии только подтвердила эту мысль: она скончалась через четыре дня после смерча[543].

После смерти человека, бывшего учителем и для Востока, и для Запада, западные епископы больше не совершали причастия совместно с восточными, пока последние не стали поминать священное имя Иоанна в одном ряду с его святыми предшественниками. Более того, Феодосий, христианнейший сын упоминавшегося Аркадия, унаследовавший не только имя, но и набожность своего деда Феодосия, в январе приказал перенести мощи Учителя Церкви в столицу. И люди снова встречали процессию с факелами и фонарями. Феодосий[544] обожал святые мощи, горячо молился за своих родителей Аркадия и Евдоксию, чтобы простилось неразумно причиненное ими зло. К тому времени оба они уже умерли.

Феодосий был самым добросердечным императором; он никогда не осуждал на смерть того, кто причинил ему зло, говоря при этом:

— Если бы я мог возвращать мертвых к жизни!

Двор его напоминал монастырь. Он служил заутрени и хвалитны[545], читал священные книги. Жена его, писавшая поэмы в героическом духе, также звалась Евдоксия. Она родила ему дочь, названную тем же именем. Выдал он дочь за Валентиана, которого сделал императором.

Все это написано в «Трехчастной истории». Иоанн Златоуст умер около 400 года н. э.

Святой Алексий[546]

† 411 или 417 г

Имя Алексий составлено из а, что означает «много» или «очень», и lexis, что означает «слово». Таким образом, Алексий был силен в слове Божием.

Алексий был сыном Евфимиана, представителя наивысшей римской аристократии, занимавшей первые должности при императорском дворе. В ожидании его выхода стояли по три тысячи рабов в золотых цепях и шелковых одеждах. Как высший военный чин города, Евфимиан был умерен в проявлении своей власти, более того, каждый день он выставлял от своего дома три стола для обедов нищих, бедняков, вдовиц и странников. Сам он порой прислуживал за этими столами и не убирал пищу до самого вечера от страха перед Господом, как и другие верующие люди. Его жена Аглая разделяла религиозные убеждения мужа и его отношение к бедным. Были они бездетны, пока в ответ на их горячие молитвы Господь не даровал им сына, после чьего рождения оба решили жить целомудренно.

Сын их воспитывался в изучении свободных наук и делал большие успехи во всех философских искусствах. Когда он был еще юношей, ему в невесты была избрана девушка, принадлежавшая к императорскому двору, и их обручение было отпраздновано очень пышно. В ночь обручения они с невестой молча и тайно встретились в своих покоях, где святой юноша стал рассказывать невесте о страхе Божием и потребовал, чтобы оба они остались невинными. Затем он отдал ей свое золотое кольцо и пояс, который носил на талии, и сказал:

— Возьми это и храни так долго, как только пожелает Господь, и пусть Он всегда будет меж нами!

Потом он забрал кое-что из своего имущества и отправился на берег моря, где тайно поднялся на борт судна и отплыл в Лаодикию, а оттуда в Эдессу, сирийский город, где сохранялся на холсте нерукотворный образ Господа нашего Иисуса Христа. В Эдессе он роздал все, что привез с собой, бедным, оделся в лохмотья и стал сидеть с остальными нищими на паперти церкви Девы Марии. От всех подаяний он оставлял себе лишь ничтожно малую часть, чтобы не умереть с голоду, а все остальное отдавал беднякам.

Все это время отец его, опечаленный отъездом сына и оплакивающий его, посылал рабов во все концы земли на поиски. Некоторые из них добрались и до Эдессы, и Алексий даже узнал их, но сами они его не узнали и подали ему милостыню, как прочим нищим. Он принимал их подаяние и благодарил Бога такими словами:

— Благодарю Тебя, Господи, что позволяешь мне принимать милостыню от собственных рабов.

Слуги вернулись домой и сообщили отцу, что нигде не могли найти Алексия. Мать же его со дня исчезновения сына расстелила на полу своей спальни мешок и все ночи лежала без сна, скорбно шепча:

— Здесь я останусь в скорби навеки до тех пор, пока не найду сына.

А юная невеста говорила своей свекрови:

— Пока не услышу что-нибудь о прекрасном моем женихе, то останусь с тобой, как одинокая горлица.

После того как Алексий провел в службе Господу на церковной паперти семнадцать лет, случилось так, что образ Божией Матери этой церкви вдруг заговорил, обратясь к церковному сторожу:

— Приведи мне человека Божьего, ибо он достоин Царствия Небесного. На нем отдыхает Дух Господень, и молитвы его поднимаются, как фимиам, пред очами Божиими.

Но сторож не понимал, о ком она говорит, и потому икона заговорила снова:

— Это тот человек, что сидит у дверей.

Сторож поспешил наружу и ввел Алексия в храм. Увидев это, все стали выказывать ему уважение, и потому он поспешил ускользнуть от людской славы и вернулся в Лаодикию, где сел на корабль, плывущий в Тарс Киликийский.

Но по Божьему промышлению судно ветрами прибило в гавань Рима. Поняв, где он находится, Алексий сказал себе:

— Выйду и приду неузнанным в дом отца моего и так никому не стану в тягость.

Так он дождался на улице того времени, когда отец его вернулся из дворца, окруженный слугами, и тихо позвал его.

— Верный слуга Господень, распорядись, чтобы меня, пилигрима, взяли в дом твой, а объедки со стола твоего давали мне в пищу. И тогда, быть может, Господь будет милостив к тебе, тоже пилигриму.

Услышав это, Евфимиан с