Золотая легенда. Жития святых - Иаков Ворагинский

способен сделать и то, что делают многие! Или они делают это сами по себе, а не в Господе? Почему ты настаиваешь, чтобы все решить самому, когда ты не преуспел в решениях вообще? Оцени себя перед Господом, и Он примет тебя и спасет!

В ходе этой беседы всплыла и память о Викторине. Симплициан был чрезвычайно рад и рассказал, как Викторин, будучи все еще язычником, пришел в Рим — слава о его мудрости заслужила ему честь и высокое положение на форуме — и как он постоянно повторял то, что он христианин. А когда Симплициан сказал ему, что не поверит в его христианство до тех пор, пока не увидит его в церкви, Викторин насмешливо ответил:

— Ого! Или это стены делают человека христианином?

Но в конце концов он пришел в церковь, и, чтобы не смущать его слишком сильно, ему предложено было прочитать Символ веры келейно. По обыкновению, после крещения надо было вслух прочесть по книге Символ веры, чтобы окончательно объявить себя христианином. Но Викторин поднялся на кафедру и прочитал Символ веры во всю полноту голоса, и весь Рим, к которому присоединилась и церковь, ликовал, и повсюду неслись крики:

— Викторин! Викторин!

Но как неожиданно они закричали, так внезапно и умолкли.

В это же время явился из Африки Понтициан, друг Августина, и рассказал ему о жизни и чудесах великого Антония, умершего незадолго до императора Константина. Августин был настолько взволнован примерами этих людей, что, обеспокоенный внешне и внутренне, примчался к Алипию и громко воскликнул:

— Теперь мы услышали это! Чего же еще мы ждем? Необразованные люди и те поднимаются и достигают небес, тогда как мы со всей нашей ученостью склоняемся к аду! Или все это происходит потому, что мы просто стыдимся следовать им, в то время как они ушли далеко вперед? Но разве не устыдимся мы того, что и теперь не последуем за ними?

Он выбежал в сад и, как вспоминает он в той же книге, бросился ничком под фиговое дерево, зарыдав неутешно и громко сетуя:

— Господи, доколе? Доколе, Господи… Опять и опять: «Завтра, завтра!» Почему не сейчас?..[563]

Это «сейчас» не имело конца, а «откладывание» уходило все дальше. Он, как написал после в той же книге, укорял себя за промедление: «Велик Ты, Господи, и всемерной достоин хвалы; велика сила Твоя и неизмерима премудрость Твоя…[564] Как высок Ты на высотах и глубок в глубинах!.. Господи! Пробуди же нас и призови к Себе, обожги и восхить, воспламени и облей своим сладостным благоуханием: да полюбим Тебя, да бросимся к Тебе»[565]. И среди этих своих горьких слез Августин вдруг услышал голос, говорящий ему:

— Возьми и читай! Возьми и читай![566]

Он быстро открыл Евангелие, и глаза его сразу остановились на главе, где говорится: «Облекитесь в Господа Иисуса Христа и попечение о плоти не превращайте в похоти» (Рим. 13: 14). И мгновенно исчезли у него все сомнения. В то время он страдал такой зубной болью, что, как потом признавался, был готов согласиться даже с мнением философа Корнелия[567] о том, что высшее благо для души есть мудрость, а для тела — отсутствие боли. Зубная боль была столь непереносима, что Августин не мог даже говорить, а потому, как он замечает в «Исповеди», писал на восковых табличках, прося всех молиться за него, дабы Господь умерил его страдания. Все преклонили колени в молитве, и боль тут же исчезла.

Августин написал письмо святому Амвросию, сообщая о своем желании стать христианином и прося его указать, какие книги Библии ему надо прочесть для наилучшего приготовления к этому. Амвросий посоветовал читать пророка Исаию, как наиболее подходящего к этому случаю, поскольку пророк этот предсказывает Евангелие и отменяет язычество. Августин прочел первые главы, но не понял их и оставил, чтобы прочесть позже, когда побольше узнает о Священном Писании.

Но вот наступило время Пасхи, и благочестие матери вкупе с молитвами святого Амвросия принесли свои плоды. Августин, которому тогда исполнилось тридцать, вместе с Алипием и своим сыном Адеодатом — прекрасным мальчиком, последствием греха того времени, произведенном на свет, когда Августин был еще язычником и философом, — приняли Святое Крещение. Именно тогда, как нам рассказывают, Амвросий и пропел «Te Deum laudamus»[568], а Августин ответил ему «Te Dominum confitemur»[569], и таким образом они сочинили гимн и пропели его до конца, что подтверждает Гонорий в своей книге «Speculum Ecclesiae»[570]. Тем не менее в некоторых книгах «кантик, сочиненный Амвросием и Августином» относится к более раннему времени[571].

Теперь, когда он таким чудесным образом был обращен в католическую веру, Августин отказался от всех мирских надежд и оставил школы риторики, которыми руководил. В своей «Исповеди» он рассказывает, как сладка была любовь к Богу, которой он стал отныне наслаждаться. Он говорит: «Ты пронзил мое сердце стрелою любви Твоей. И я вынес Твои слова, пронизавшие утробу мою. Ты собрал все образы рабов Твоих, темных осветил, мертвых оживил. Из какой глубокой и тайной пропасти вызвал Ты в одно мгновение свободную волю мою, — да подставлю шею свою под удобное ярмо Твое и плечи под легкую ношу Твою, Христе Иисусе, „Помощник мой и мой Искупитель“? Как сладостно стало мне вдруг лишиться сладостных пустяков: раньше я боялся упустить их, теперь радовался отпустить. Ты прогнал их от меня. Ты, истинная и наивысшая Сладость, прогнал и вошел на их место. Ты, Который сладостнее всякого наслаждения»[572].

После этого Августин отправился в Африку, взяв с собой Небродия, Эводия и свою любимую мать, но во время их нахождения в Остии на Тибре она умерла. По смерти матери Августин уехал в свои поместья в Африке, где с оставшимися спутниками предался посту и молитвам, стал писать книги и просвещать непросвещенных. Слава о нем распространилась широко, его обожали как за его книги, так и за образ жизни. Он из осторожности не посещал ни один город, где не было епископа, ибо опасался, что его вынудят занять этот пост. В то время в Гиппоне жил один богатый человек, который послал к Августину сказать, что если он придет к нему и будет проповедовать ему Слово, то богач отвергнет все мирское. Услышав это, Августин поспешил в Гиппон. Валерий, местный епископ, хорошо знавший о репутации Августина, несмотря на его возражения, поставил его священником в своей церкви.

Многие, восприняв несогласие Августина и его слезы