Жрец Хаоса. Книга ХII - М. Борзых

Глава 5

Я сидел в камышах, вжавшись в холодную землю, и смотрел на противоположный берег. Смотрел, как там, на холме, среди суетящихся фигурок офицеров и штабных, разворачивается нечто такое, от чего у меня внутри всё холодело.

У меня на глазах разрастался огненный конструкт невероятной мощи, раскручиваясь спиралью. Воронка его уже достигла нескольких десятков метров в поперечнике и продолжала увеличиваться, втягивая в себя воздух, пыль, а заодно, кажется, и душу каждого, кто на него смотрел.

Никто из наших этого не видел. С этого берега, из окопов, из-за реки, разглядеть, что творится на холме у австрийцев, было невозможно. Только я, сидящий в камышах с идеальным обзором, видел энергию огня, формирующуюся в надвигающуюся смерть. Ощущение было настолько ярким, что я буквально физически ощутил, как огненный смерч сейчас сорвётся с противоположного берега, выжжет дотла сперва меня, а после и наши позиции.

Такой удар я никаким щитом не удержу. Радужная пелена, и так висевшая на честном слове, просто лопнет, как мыльный пузырь, открывая доступ к тысячам людей: солдатам, офицерам, раненым…

Единственный, кто выживет — принц. Ему огонь до задницы в прямом и переносном смысле. Феникс же. Возродится из пепла, отряхнётся и пойдёт дальше. Только какой толк? Один на всём берегу, среди обгоревших трупов. Хорошенькое наследство.

И сбежать не вариант. Своих не бросишь.

Даже рой не возьмёт этот архимагический огнемёт. Сгорят к чертям, рассыпятся пеплом по ветру.

— А зачем останавливать или отбивать? — раздался в голове знакомый голос.

Войд.

Давненько он не подавал признаков жизни. Я уж думал, затаился, уснул или вообще решил поиграть в молчанку после разоблачения собственной личности от греха подальше. Ан нет, тут как тут.

— Ты о чём? — мысленно уточнил я.

— О том, что такое даже пробовать поглощать не надо, — спокойно пояснил он. — Там, скорее всего, сюрприз внутри будет. Архимаги те ещё хитрые засранцы. Я бы точно сделал. А ты не тем местом думаешь. Тебе, между прочим, новую силу даровали. А ты ей не пользуешься. Всё Рассветом да Рассветом…

Я поморщился. Магия хаоса, которую удалось получить практически недавно, никак не хотела укореняться не только в теле, но и в сознании.

— Привычка — вторая натура, — вынужден был я признать.

— Испогань конструкт, — продолжал Войд, и в голосе его зазвучали хищные нотки. — Не дай тому родиться. Пусть сам себя и врагов заодно изничтожит.

Идея была здравая. Очень даже здравая. Но в этот момент в разговор вмешалась ещё одна моя союзница, Королева роя, произнеся всего два слова, но таким тоном, что у меня мурашки по спине побежали.

— Ты обещал.

Я замер. Вот же дерьмо. Действительно обещал, когда они мне помогали отыскать родовой артефакт Пожарских посреди долины реки Саны. Обещал, что отпущу их в настоящую битву против настоящих врагов.

Я посмотрел на тот берег, где корчились в панике австрийцы, чьё собственное оружие вдруг взбесилось. Посмотрел на огненный конструкт, который рос и рос, набирая силу.

Что будет, если я укореню потребность роя в крови и жестокости? Не появится ли у них постоянная потребность резни? Не получу ли я на свою голову толпу маньяков, которым вечно будет мало крови?

Хотя… кто их знает. Они и сейчас, кажется, не особо отличались от подобного статуса. Но с другой стороны — я действительно им обещал.

И после того, что устроили австрийцы с мольфарами и нашими позициями жалости у меня к ним поубавилось. Сильно поубавилось.

— Вы же понимаете, — осторожно начал я, — что в прошлый раз вас применяли в пространстве без магии. По сути, солдатам нечего было вам противопоставить. Вы занимались резнёй…

— Именно поэтому мы хотим настоящей битвы, — перебила Королева, и в голосе её послышались стальные нотки. — Чтобы ты нас не опасался. У нас тоже есть понятия чести. Приказы создателя мы исполняем, но нам и самим сражаться по нраву лишь с настоящими соперниками. А те, кто изображает из себя свиней на скотобойне… в этом нет чести.

— Но вы можете умереть, — на всякий случай напомнил я.

— Мы уже умирали, — просто ответила Королева. — Это не страшно, если за дело. А если мы тебе ещё понадобимся, ты всегда сможешь вернуться в собственный сон и призвать наши души снова.

Ничего не скажешь, всё предусмотрела.

Оставалось только придумать, как разрушить архимагический конструкт. При том, что магией хаоса я ещё нихрена не умел пользоваться. Максимум, создавать сгусток сырой силы. Да и тот придётся наскребать по сусекам, после всего, что я сегодня уже выложил на удержание щита.

А нужно было одновременно выполнять три задачи сразу: держать щит, создавать сгусток хаоса и как-то доставить его к архимагу. В моём нынешнем состоянии это было практически нереально.

— Деактивируй щит, — услышал я совет Войда. — Он тебя изматывает морально и физически. И создавай свою горсть хаоса.

— Это всё хорошо, — процедил я. — Но даже та стрела пустоты, которой я избавлялся от наёмников, теряла на расстоянии эффективность. А добросить сгусток хаоса через всю реку… для меня сейчас не под силу.

— А на хрена тебе его бросать? — удивился Войд. — Тут тебе Рассвет в помощь! Открой портал рядом с архимагом. Видишь его? Вон того, с руками, полными огня?

Я присмотрелся. Сквозь марево, сквозь дым, сквозь суетящихся офицеров — да, я видел его. Высокий, сухощавый, в сером мундире, стоящий немного в стороне от всех, чтобы ничто не мешало творить его смертоносную магию.

— Вижу.

— Открывай портал рядом с ним. Подбрасывай шарик прямо в ладони. И пока он нихрена не понимает, закрывай. На всё про всё секунда, а то и полсекунды. А дальше пусть сами разбираются, что пошло не так. Заодно и прицеливание по себе собьёшь, а то, судя по всему, среди них нашёлся умелец, который тебя вычислил. Вон та троица на холме очень недобро в твою сторону пялится.

Я глянул, куда он указывал. Действительно. Три фигуры, одна старая, сгорбленная, две помоложе — и все смотрят прямо сюда, в камыши. Выследили, гады.

— Что ж, — выдохнул я. — Идея здравая. Самый оптимальный вариант из возможных.

Деактивировать щит было страшно.

Страшно — это слабо сказано. У меня руки дрожали, когда я мысленно потянулся к радужной пелене, отделявшей тысячи русских солдат от смерти. Когда я понял, что сейчас этот щит исчезнет, и наши позиции останутся голыми, беззащитными, открытыми для любого удара.

Ответственность давила.

Зря принц говорил,