Разрушительная литература. Проклятые и одаренные - Олеся Александровна Карпачева-Серая

После суда судебные приставы описали имущество в доме Уайльдов на Тайт-стрит и продали с молотка. Спустя еще несколько дней имя Уайльда исчезло с театральных афиш, а следом «по требованию возмущенной общественности» были отменены идущие в то время в Лондоне спектакли по его пьесам.

Отдельная нелепость была в том, что суд происходил не только над Оскаром Уайльдом, но и над книгами, которые он написал: их использовали как доказательства его вины. Определенно Дориан Грей порочен, а значит, порочен и автор, который его создал. В каком-то смысле это был суд над литературой как таковой.

Толпа ликовала не столько потому, что восторжествовала какая-то «мораль» или чье-то представление о «справедливости». Но потому, что вчерашний король повержен и все потерял, – это ли не удовлетворение самому низкому из человеческих пороков – зависти.

Себастьян Мельмот

«У него, как и у нее (у матери. – Прим. автора), была тысяча разных талантов, но не было одного: таланта искренности и простоты. Он и пред собою не мог не позировать. Незадолго перед смертью, в тюрьме, наедине со своей душой, он писал свою исповедь, великолепные страницы De Profundis, но какая же это исповедь? Это насквозь литература, и даже в последнем унижении, заплеванный и затоптанный, он не умел по-настоящему заплакать. Он плакал, – но как благозвучно, с каким прекрасным музыкальным ритмом!», писал К. Чуковский в очерке о Уайльде.[43]

Уличать человека в том, что его страдания слишком эстетичные, – как-то тоже слишком литературно и лишено какого бы то ни было сострадания. Однако текст De Profundis защищает себя сам.

Название De Profundis (с лат. – «Из глубин») дал Роберт Росс по первым строкам псалма «Из глубин взываю к Тебе, Господи», имея в виду, что исповедь написана из глубины отчаяния, из экзистенциальной бездны.

Запрет писать в тюрьме был для Оскара Уайльда тяжелым испытанием. Он получил возможность писать только тогда, когда сменился начальник тюрьмы (прежний был черств до жестокости и в «воспитательных целях» не давал Уайльду ни книг, ни писчих принадлежностей). Так рождается письмо-исповедь, адресованное Альфреду Дугласу, а позднее – «Баллада Редингской тюрьмы». После освобождения из тюрьмы Уайльд отдает De Profundis Роберту Россу, но текст будет опубликован только в 1905 году, спустя пять лет после смерти писателя. «Баллада…» вышла в печати сразу по истечении срока заключения, и она была встречена с заслуженным восхищением.

В своей тюремной исповеди Уайльд пишет о бесконечных сожалениях и обидах на Дугласа, о том, как сильно Дуглас мешал ему заниматься его писательской работой.

В предисловии к De Profundis Роберт Росс цитирует письмо Уайльда к нему: «Поможет ли моя исповедь натурам со слишком узкими взглядами или, напротив, тем, у кого слишком пылкое воображение, я не знаю, но мне самому стало неизмеримо легче, когда я излил все наболевшее на бумаге. Наконец-то я “очистил свою душу от всего того, что тяготило ее”. Ты и сам знаешь, что для художника нет ничего важнее, чем иметь возможность каким-то образом выразить себя. Лишь “самовыражаясь”, мы и можем существовать. Я обязан начальнику тюрьмы очень многим, но более всего я благодарен ему за то, что он дал мне возможность писать тебе, не ограничивая меня объемом написанного.

Почти два года во мне накапливался невыносимый груз горечи, и вот теперь я смог хотя бы отчасти облегчить свою ношу.

С другой стороны тюремной стены растут несколько жалких, черных от копоти деревьев, и сейчас на них распускаются почки, из которых начинают появляться ослепительно-зеленые листья. Деревья эти с наступлением весны тоже получили возможность “самовыразиться”»[44].

После выхода в печати De Profundis Дуглас написал в ответ сперва воспоминания «Оскар Уайльд и я», а в конце жизни – «Автобиографию», такие же ненастоящие, каким был он сам.

«Господь попросил ангелов принести самое ценное, что есть в этом городе: оловянное сердце Счастливого Принца и Ласточку». Таков финал сказки Уайльда «Счастливый принц», который пожертвовал всем из любви к людям. Оскар Уайльд обычно описывается нарушающим правила, и особенно правила общепринятой морали. Сам он, однако, не выглядит человеком, которому чуждо понимание морали и сострадания. В тюремной исповеди он особенно много размышляет о страдании, собственной вере и о христианском пути. Уайльд видел Христа как воплощение божественной любви и сострадания, а также как символ истины и красоты. Уайльд пишет, что романтики стремятся к свободе, красоте и истине, и что Христос является примером такого стремления, считая, что «Христос – предтеча романтического движения в жизни»[45].

Перед смертью Уайльд принял католичество, к которому тяготел с молодости.

В сказке «Звездный мальчик» Уайльд рассказывает нам историю о мальчике, который родился очень красивым, и это сделало его очень злым. Он считал себя лучше других и отвратительно обращался со всеми, кого встречал. Но сказочный дух наказывает его, и мальчик становится уродливым, ведь, в отличие от законов эстетизма, по законам наивной сказки раз ты уродлив внутри – будь таким и снаружи. Конечно, после положенных испытаний герой обретает душу и доброе сердце. И сказка заканчивается триумфом добра – герой становится королем, добрым и мудрым правителем, чья главная забота теперь – помогать бедным и несчастливым. Вот только Уайльд прибегает к двойной концовке. И после, казалось бы, счастливого финала добавляет, что из-за пережитых страданий король прожил всего три года. Вот такая выходит нечестная сказка, в духе горьких сказок от мистера Уайльда, которая обернулась реальностью.

Уайльд освободился из заключения 19 мая 1897 года, жил во Франции, в Италии, а после снова в Париже – под именем Себастьяна Мельмота, проклятого вечного скитальца, героя романа своего двоюродного деда Чарльза Метьюрина. Он умер 30 ноября 1900 года. Примерно через три года после выпавших на его долю унижений. Позднее тело перезахоронили на знаменитом парижском кладбище Пер-Лашез. А на могиле поставили статую крылатого сфинкса.

Скульптура сделана известным англо-американским скульптором Эпстайном. Когда Роберт Росс заказал ему памятник для могилы Оскара Уайльда, Джейкобу Эпстайну было 28 лет. На создание памятника ушло девять месяцев непрерывной работы, а для его основы был взят блок известняка весом в 20 тонн. Статуя изображает обнаженного крылатого сфинкса, по образцу ассирийского «человекобыка» – шеду, который в мифологии считается духом-хранителем, защищающий от зла. Критики и пресса высказались благосклонно, но для широкой общественности нагота памятника стала причиной скандала, когда он появился на кладбище. Какое-то время велась дискуссия, насколько прилично оставлять его в публичном месте. А потом началась Первая мировая война,