Разрушительная литература. Проклятые и одаренные - Олеся Александровна Карпачева-Серая

Мэри быстро уверилась, что Гарриет – женщина с пошло ангажированным умом, поверхностная и не слишком образованная. Особа, масштаб личности которой не соответствует Поэту. Мэри и Перси Шелли вскоре стали любовниками. Считается, что впервые они были вместе как влюбленные на кладбище, где была похоронена Мэри Уолстонкрафт и где так любила проводить время Мэри. Выбор такого места для свидания на самом деле не так уж необычен, кладбища в Англии воспринимают как общественные пространства, красивые и меланхоличные сады и парки, где можно побыть в уединении. Но, конечно, определенная атмосфера меланхолии присутствует, и влюбленным она скорее нравилась и была предпочтительна.

Поначалу они полагали, что никогда не смогут быть вместе, ведь Шелли был официально женат, а Гарриет в то время ждала второго ребенка (и пусть Шелли допускал, что это мог быть не его ребенок, это, однако, были всего лишь посещавшие его мысли, которые сути обстоятельств не меняли). И все же они решились на бегство.

Он увез Мэри таким же образом, что и Гарриет тремя годами ранее. Карета с Шелли на заре ждала возле дома Годвина, тревогу влюбленных, что их обнаружат и остановят, сменило головокружительное счастье, что побег удался и отныне они вместе. Однако была в этой истории и одна уж совсем странная подробность. Если старшую сводную сестру Фанни в планы побега Мэри посвящать не стала, то дочь мачехи – Джейн Клэрмонт (впоследствии она переназвала себя Клэр Клэрмонт и осталась в истории под этим именем) – почему-то увязалась вместе с ними. Мэри еще не исполнилось семнадцати, и история побега с Гарриет так очевидно повторялась для всех вокруг, что у Шелли теперь сформировалась репутация безответственного молодого человека, соблазнявшего юных особ под действием сиюминутной страсти.

Влияние Мэри на разрыв Шелли с Гарриет вряд ли стоит преувеличивать. Шелли был натурой чувствительной к красоте и легко увлекающейся. Зла Гарриет он не желал, но и не чувствовал себя обязанным быть с женщиной, с которой не ощущал больше духовную связь. Существует мнение, что у Гарриет, возможно, был любовник, или она пыталась таким образом заставить мужа ревновать, чтобы вернуть его внимание.

Иными словами, если бы не Мэри – со временем нашлась бы и другая муза. Как с горечью напишет Годвин: «Я никогда бы не поверил, что вы пожертвуете собственной репутацией и полезной деятельностью, счастьем Вашей безвинной и достойной жены и чистым, незапятнанным именем моей юной дочери свирепому порыву страсти»[53].

Перси, Мэри и ее сестра уехали из дома Годвина 28 июля 1814 года. В этот день Шелли и Мэри начали вести общий дневник, следуя примеру совместного дневника Мэри Уолстонкрафт и Уильяма Годвина.

В 1817 году под их двойным авторством был опубликован текст «История шестинедельной поездки по некоторым областям Франции, Швейцарии, Германии и Голландии» (History of a Six Weeks'Tour through a part of France, Switzerland, Germany, and Holland; with Letters Descriptive of a Sail Round the Lake of Geneva and of the Glaciers of Chamouni), в который вошли и дневниковые записи Мэри и Перси Шелли, датированные летом 1814 года. Книга была озаглавлена по аналогии со сборником писем Мэри Уолстонкрафт.

Они отправляются во Францию, потом в Германию, в путешествии читают, гуляют, занимаются сочинительством. Денег у них почти нет, но это их мало беспокоит. Их привычка много читать вскоре складывается у Мэри в упорядоченные интеллектуальные штудии – она аккуратно записывает в дневнике все, что читает и переводит, начинает учить греческий и итальянский. Они вместе перечитывают и обсуждают книги Мэри Уолстонкрафт и Годвина. В порыве дружеского участия Шелли приходит идея пригласить даже Гарриет присоединиться к их компании, к счастью, нереализованная, иначе сплетен и общественного осуждения было бы еще больше. Доехав до Швейцарии, они поначалу решили остаться здесь на год и сняли домик. Но настроение сменилось, лето шло к закату, погода ухудшилась, домик уже не казался таким уж привлекательным, и беглецы решили, что пора возвращаться в Англию. Их путешествие заняло всего несколько недель.

Уже в путешествии Мэри все больше ревнует Шелли к Клэр. Она уже ждала ребенка и не всегда могла сопровождать Клэр и Шелли в длительных совместных прогулках. Клэр обладала красивой внешностью и неуравновешенным романтическим характером, склонным к неумеренной экзальтации. «Скажи, молю, с тобой ли Клэри? Я спрашиваю не в первый раз, но писем нет и нет. Правда, меня б ничуть не удивило, если б ты написал ей из Лондона, сообщил, что ты один, чем дал бы повод выкинуть очередной какой-то фокус»[54]. Это письмо Мэри выдает ее детское нежелание принять факт, что Шелли нравится и Клэр, и ее общество.

По возвращении в Англию Шелли безуспешно пытался раздобыть денег. К большому огорчению Мэри, Годвин сообщил, что в дальнейшем общаться они будут только через поверенных и в его доме принимать их он отказывается. Мэри начинает осознавать, что отвлеченные идеи и жизнь не являются одним и тем же, и даже ее великий отец живет против своих убеждений. То, что Годвин осуждал Шелли, не мешало ему продолжать брать у Шелли деньги. Он даже каким-то своеобразным образом считал такое положение дел правильным. Клэр оставалась с Мэри и Шелли, что породило очередные сплетни, якобы Годвин продал баронету обеих своих дочерей.

Ситуация с деньгами между тем приняла серьезный оборот. Из-за того, что Шелли нечем было расплатиться с кредиторами, ему грозила долговая тюрьма. Он был вынужден скрываться, а Мэри виделась с ним урывками, живя на съемной квартире. Так прошла почти вся осень, только в ноябре Шелли удалось временно решить проблему с деньгами.

Гарриет в конце ноября родила мальчика, его назвали Чарльзом – Шелли был рад, Мэри раздосадована. Среди писем Мэри того времени сохранилась ее переписка с Хоггом, тем самым оксфордским другом Шелли. Эти письма носят романтический характер, и Шелли знал о влюбленности Хогга в Мэри.

Философия любви Шелли более всего была похожа на полиаморию. Из писем Мэри можно судить, что Шелли был сторонником открытых любовных отношений и считал, что люди внутри дружеского круга могут испытывать друг к другу романтические привязанности, независимо от формальных уз брака[55]. Шелли постулировал любовь не только как наивысшее стремление к другим людям, но как связь с миром, которая не имеет границ: «Это [любовь] – узы и таинство, соединяющее человека не только с человеком, но