Последний пионер - Шимун Врочек

– Надень любые, – посоветовал Руслик рассудительно. – Кто-то ведь так и сделал.

Я помедлил… Соблазн велик. Потом помотал головой. Я чужого не возьму. Ни за что.

Мы вышли из здания. Ярко светило солнце, как бывает в особенно морозные дни. Мороз врезался в нос, кожу на лице стянуло. Андрей и Руслик смотрели на меня с жалостью. Под моими тонкими резиновыми подошвами скрипел снег. Да уж. Пальцы начали подмерзать. Так и ноги можно обморозить.

Минус тридцать с лишним, а я в кедах.

Я вдохнул морозный воздух и побежал. Легко и раскованно, как Ахиллес.

Я тупой, но сильный, помните?

Восстание Желтых повязок

В школе я поставил два спектакля. Они назывались: «Восстание Спартака» и «Восстание Желтых повязок». Как видите, я разрабатывал одну тему. Автор сценария, режиссер и исполнитель главной роли – я. В остальных ролях одноклассники.

5-й класс. Урок истории, Древний Китай. «Восстание Желтых повязок». Желтых повязок у нас не было, мы повязали головы пионерскими галстуками. Вышло неплохо. Сейчас, думаю, нас приняли бы за команду революционного суши-бара, но тогда мы были по-настоящему круты.

Роль толстого «мандарина» играл Ромик Новичков. Коренастый, живой, с вечно глумливым выражением на круглой физиономии. Идеальное лицо зажравшегося феодального зла.

Помню, он дико кричал, когда восставшие крестьяне «зарезали» его за дверью класса. В этот момент я понял, что смерть за кадром действует гораздо сильнее.

Я играл вождя восстания по имени брат Чжан. На самом деле братьев было трое, и они действовали поодиночке, поэтому царские войска разбили их. Но мои братья объединились перед последним сражением. Они осознали свою ошибку, забыли обиды и собирались умереть достойно. К тому моменту силы восставших были обречены, царские войска оттеснили их в болото. «Повязки» были изранены, у них закончились еда и питье. Сейчас я понимаю, что, в сущности, тогда использовал сюжетный ход «Трех поросят» – единение семьи перед лицом инфернального зла. Но это посредственности повторяют, великие же – крадут.

Я тогда не знал этой мудрости, но крал не стесняясь.

В спектакле участвовали все мальчишки, кроме двух. Все хотели быть «Желтыми повязками». И даже одна девчонка (забыл кто. Ленка Полуэктова?). Мы сняли пиджаки, закатали рукава рубашек и повязали головы пионерскими галстуками. Я объяснил, как это будет, и начал распределять роли. И тут выяснилась первая проблема. Все хотели быть братьями Чжан, а просто восставшими рабами – никто. Я почувствовал головокружение. Земля уходила у меня из-под ног. Мой стройный сценарий на глазах превращался в (козий помет, кит.). Героическим усилием я предположил, что братьев Чжан на самом деле было не три, а больше. Просто о некоторых история умалчивает. Поэтому мы все стали братьями Чжан. И даже одной сестрой Чжан (Полуэктова, ты?).

Это было настоящее семейное восстание.

Один из братьев был ранен, поэтому своей повязкой он подвязал руку. Другого брата ранили в живот, он лежал на парте и время от времени стонал. «Держись, брат Чжан», – говорили ему.

У одного из пацанов галстука не было, поэтому он был брат Чжан, Потерявший-Повязку-в-Бою.

В спектакле по плану было три акта. Первый акт – я, как главный брат Чжан, произношу речь о том, в какой (задняя часть козы, кит.) оказалось восстание и почему. Второй акт – прибывает посланник императора и предлагает нам сдаться. Мы гордо посылаем его к истокам Янцзы. Посланник уходит. Акт третий – мы готовимся к смерти, прощаемся друг с другом и ждем своей участи. Я говорю: вот так и закончилось восстание Желтых повязок. Аплодисменты.

Начали. Речь я отбарабанил без запинки – у меня тогда была идеальная память. Начался второй акт…

К нам прибыл Толстый Мандарин, которого играл Ромик. Это у китайцев так называются чиновники, но мне всегда представлялось что-то круглое и оранжевое. Явно зажравшееся, но с запахом Нового года. Возможно, это и есть обаяние зла.

– Крыса, не имеющая совести и пожирающая чужой хлеб! – сказал я. Эта фраза из учебника поразила мое воображение, поэтому, кажется, я использовал ее дважды. – Зачем ты явился сюда?

– Привет, жалкие мятежники! – заговорил Толстый Мандарин, нагло усмехаясь. – Меня послал великий император Хань! Он предлагает вам жизнь, жалкие черви!

– Чего хочет император?

– Вы… – после подвига с «Хань» Ромик вдруг начал терять слова и мучительно пытался их найти, – окружены. Вы все… умрете в этом болоте! Сдавайтесь, ничтожные рабы! Бросайте оружие!

– Передай императору, мы не сдадимся, – отрезал я. Как настоящий революционный вождь. Правда звенела в каждом звуке моего голоса. Правда и вера в великое светлое будущее китайского трудового народа.

– Мы не сдадимся! – дружно повторили остальные братья Чжан. Они тоже верили.

– Сдавайтесь! – сказал Ромик.

– Не сдадимся! – ответили братья.

– А я говорю: сдавайтесь!

– Нет!

– Да!

– Уходи отсюда! – сказала сестра Чжан (Полуэктова?).

– Сама уходи! – огрызнулся Ромик.

Я чувствовал, что история закольцовывается и начинает пожирать саму себя. Нужно было спасать спектакль. Кажется, Ромик забыл, что должен был уйти сразу после ультиматума и дать нам героически умереть. Что делать?! На мгновение у меня снова закружилась голова, но я взял себя в руки.

– Зарезать этого толстопузого! – приказал я с истинно революционным пафосом. И показал на дверь. – Выведите его отсюда и убейте. Я не хочу видеть смерть этой собаки!

Потрясенная тишина. Тяжелораненый брат Чжан от удивления перестал стонать. Рустик Нуриев и еще один мальчишка подхватили Мандарина под руки и потащили к двери.

– Нет, брат Чжан! – хныкал трусливый Мандарин. Ромик всегда быстро соображал. – Не надо, нет! Пожалуйста! Я не хочу умирать!!!

Его вытащили за дверь.

Дверь закрылась.

В следующее мгновение дикий вопль разорвал тишину. Девчонки-зрительницы вздрогнули и начали переглядываться.

– Так будет с каждым угнетателем трудового народа, – веско сказал я. – Конец.

Аплодисменты. Дверь распахнулась.

– Что здесь происходит?! – раздался возмущенный голос. Наша классная аж привстала.

Ромка умирал так громко и выразительно, что на крик прибежал наряд дежурных с красными повязками на рукавах и какая-то учительница с изменившимся лицом. А потом пришла завуч.

Так закончилось восстание Желтых повязок.

Мой советский Новый год

В советское время Новый год был одним из самых любимых моих праздников. Весь этот ритуал – за несколько дней до, в один из вечеров, мы садились всей семьей вырезать снежинки из бумаги. Вырезаем их сотни, а потом нанизываем на нитку и развешиваем гирлянды по комнатам. Дальше я развожу зубной порошок и рисую снежинки