Пепел Эдема - Юрий Александрович Уленгов

Именно Молот, как ни странно, оказался прав. И теперь за эту небрежность при планировании нам придется заплатить. Причем — собственными жизнями.

Что ж. Ну, хотя бы первая часть плана сработала. Мы — внутри. А вот то, что обратно мы, скорее всего, уже не выберемся… Ну, мы знали, на что шли.

По крайней мере, мы, хотя бы, попробовали.

Глава 6

Ошейник сменили прямо там, в холле, не отходя от кассы. Кудасов еще не договорил, а один из бойцов уже шагнул ко мне — видимо, ждал команды и держал наготове. Блокиратор сняли ключом, вытащенным у Рокота, в четыре руки: один фиксировал мне голову, второй разомкнул замок. На какой-то миг я почувствовал соблазн.: ударить инфразвуком, активировать лазер, попытаться завладать оружием — но я тут же отбросил эту мысль. Не сейчас. Сейчас ничем хорошим это не закончится. Нужно ждать.

Щелчок — и на шее сомкнулся новый блокиратор. Гентековское изделие, массивное, стального цвета, с россыпью индикаторов вдоль обода. Сел плотно, как влитой, и я почувствовал легкое покалывание в основании черепа — контакты нашли нейроинтерфейс и подключились к системе.

«Симба?»

«На месте, шеф. Ошейник — модель КБ-4, блокиратор повышенной мощности. Электромагнитный импульс плюс инъекционный модуль с нейротоксином. Два уровня защиты: дистанционная активация и датчик периметра. При попытке снять — подрыв. При удалении от контрольной точки свыше пятидесяти метров — инъекция. Плюс блокировка активации имплантов.».

«Ну охренеть теперь. А как ты тогда со мной разговариваешь?».

«Контур Фарадея. Он экранирует внутренние системы. Мой модуль и „Навигатор“ работоспособны. Но блокировка остальных имплантов — полная. Ни лазер, ни ЭМИ-генератор, ни кинетический модуль — ничего из арсенала не доступно. Они знали, что блокировать.»

Кудасов наблюдал за процедурой с видом человека, проверяющего, хорошо ли заперт чемодан перед сдачей в багаж, — стоял, чуть покачиваясь с пятки на носок, заложив руки за спину. Убедился, что индикаторы горят зеленым, кивнул и потерял ко мне интерес.

— Уводите.

Меня дернули за шиворот, развернули и потащили куда-то в боковой коридор. Я успел бросить взгляд назад — Рокота, Молота и Вьюгу уже поднимали с колен и уводили в другую сторону. Наши взгляды с Рокотом встретились на мгновение, и мне не нужно было заглядывать ему в глаза, чтобы понять, о чем он думает.

* * *

Вели долго. Или мне так казалось — когда тебя тащат за шиворот по коридорам, которые все на одно лицо, чувство времени имеет свойство растягиваться, как жвачка на подошве. Два конвоира впереди, два сзади, я посередине, руки за спиной, ошейник давит на кадык, в затылке гудит после подзатыльника в мультикоптере — прям картина маслом. «Этапирование». Холст, масло, неизвестный художник.

Впрочем, если отвлечься от текущих бытовых неудобств — ошейник, наручники, разбитая рожа, ноющий затылок, — и посмотреть на ситуацию трезво, то картинка складывалась не такая уж безнадежная. Нет, серьезно. Да, Кудасов нас раскусил. Да, красивого возвращения блудных оперативников не получилось, и вместо «С возвращением, дорогие сотрудники!» вышло «оружие на пол, руки за голову, всем лежать мордой в пол!». Неприятно, спору нет. Но если выкинуть из уравнения эмоции и оставить только факты, то факты были следующие: мы — внутри. Вчетвером. Живые. А это, собственно, и было целью.

Весь план Рокота, если содрать с него шелуху из красивых слов про «искупление» и «возвращение с пленным», сводился к одному — попасть за периметр Сколково. Попали. Пусть не так, как планировали, пусть в наручниках вместо тактического снаряжения — но внутри. Что дальше по списку? Освободиться, вырубить ПВО, ретрансляторы, добраться до ядра. Список не изменился, изменился только порядок: по плану Рокот должен был в нужный момент вытащить меня, теперь, видимо, я пойду вытаскивать Рокота. Мелочи, если вдуматься. Осталаясь сущая ерунда: придумать, как освободиться, узнать, где держат Рокота и пробиться к нему, желательно не поставив на уши при этом все Сколково.

«Шеф, — подал голос Симба, негромко, как будто боялся помешать моим стратегическим размышлениям, — Навигатор фиксирует инфраструктуру. Минус девять от уровня посадочной площадки. Серверные стойки, маршрутизаторы, два активных терминала Эдема. Стационарные посты через каждые двадцать пять-тридцать метров, камеры, замки с биометрией. Карту пишу в реальном времени.»

Я поглядывал на карту. Каждый пройденный коридор, каждый поворот, каждая дверь — все ложилось на трехмерную схему, которую Симба аккуратно разворачивал у меня в голове. Посты, камеры, замки, силовые кабели в стенах — все, до чего мог дотянуться Навигатор, помечалось красными точками на схеме.

И чем глубже мы спускались, тем отчетливее у меня складывалось ощущение, что Сколково — это не база. Это муравейник. Здоровенный, многоуровневый, набитый людьми, техникой и системами, уходящий вниз черт знает на сколько этажей. Коридоры были чистые, хорошо освещенные, с гладкими стенами и кондиционированным воздухом, в котором не было ни пылинки — и от этой стерильности становилось не по себе сильнее, чем от любых руин. Эти чистенькие коридоры с мягким светом и электронными замками врали: тут все хорошо, тут все под контролем, тут тебе рады. Да, пожалуй Кудасов обрадовался, увидев меня. Но был, как говорится, нюанс.

Потом был новый лифт. Пара десятков секунд — и вы оказались в коридоре, который значительно отличался от предыдущих.Потолок ниже, освещение холоднее, с синеватым оттенком, от которого кожа приобретала мертвенный вид. И двери — массивные, тяжелые, без табличек. Только номера.

«Минус одиннадцатый уровень, — подтвердил Симба. — Навигатор фиксирует специализированное оборудование за стенами: капсулы регенерации, диагностические стойки, операционные модули. Похожде на лабораторный этаж».

Я это и без Симбы понял, потому что мы прошли мимо приоткрытой двери, и я успел бросить взгляд внутрь. Просторное помещение, белый свет, капсула регенерации у дальней стены — вскрытая, с откинутой крышкой, пустая, но на внутренней обивке остались потемневшие следы, которые я предпочел бы не опознавать. Рядом — стойка с манипуляторами, какие-то приборы на передвижных столиках, мониторы. На одном из столов лежало что-то, накрытое простыней, по форме напоминающее человеческое тело. Будем надеяться, что это просто оборудование.

Меня довели до конца коридора и втолкнули в помещение, которое, видимо, предназначалось персонально мне. Большая квадратная комната с голыми стенами из чего-то похожего на бетон, но гладкого, почти матового. Посередине — кресло. Тяжелое, металлическое, привинченное к полу, с откидными зажимами на подлокотниках и ножках. Уродливый гибрид стоматологического кресла и электрического стула, от вида которого даже у меня свело что-то в районе солнечного сплетения. А ведь я знал