Девятиэтажка. Часть 4 - Клим Ветров

Гриди, бояре, греческие чиновники — все, кто минуту назад пил и ел, теперь тянули шеи, пытаясь разглядеть, что за штука в руках у князя. Кто-то лез вперёд, расталкивая соседей, кто-то, наоборот, крестился, глядя на разрушенные статуи. Пьяные голоса смешались в возбуждённый гул.

Сергей понимал что такое внимание ни к чему, он протиснулся сквозь толпу, встал рядом с Владимиром и поднял руку.

— Всем вернуться за столы! — гаркнул он, стараясь перекрыть гул.

Народ не двигался, авторитета воеводы каменной крепости не хватало, тогда Владимир, сообразив, что сейчас будет конфуз, набрал воздуха и рявкнул — так, что казалось задрожали светильники:

— За столы, я сказал!

Гости неохотно, ворча — а пьяны были все поголовно, — потянулись обратно.

Но пир на этом моменте сдулся. Владимир никак не хотел расставаться с огнедышащей игрушкой и за стол не вернулся. Вместо этого он утащил Коляна в другой зал, где ещё оставались целые статуи, и оттуда ещё с полчаса доносились хлопки выстрелов и грохот падающего мрамора. Сергей посидел за столом, поковырял рыбу, выпил ещё полкубка, потом плюнул и пошёл к ним — боялся, что Колян, разогретый вином и княжеским вниманием, чего-нибудь натворит. Но обошлось: к тому времени, как он их нашёл, заряды кончились, и Владимир, довольный как ребёнок, вертел пустой револьвер в руках, пытаясь понять, как он устроен. Колян сидел на обломках какой-то нимфы и блаженно улыбался.

Разошлись под утро. Проспали аж до обеда. Сергей проснулся в отведённой ему комнате с тяжёлой головой и сухостью во рту. Умылся, оделся, нашел опочивальню Коляна, который выглядел так, словно по нему проехалась телега, и они спустились в малый зал.

Здесь стол был накрыт куда скромнее, и гостей всего ничего. Кроме Сергея с Коляном только Владимир, Доброга и ещё пара человек из ближнего круга.

Владимир выглядел свежим, видимо сказывались алкогольные тренировки. Спросил про внука, потом про Зою, про «вообще», и в конце переключился на — «как там было в Константинополе».

Сергей посмотрел на Коляна. Тот сидел бледный, как поганка, и даже головой шевелить боялся, а рот открывал исключительно для вливания рассола. Рассказчик из него сегодня был никакой. Пришлось Сергею самому. Пересказал он коротко, без особых деталей, опустив момент с салютом.

После завтрака пошли смотреть пушки. Сергей ещё за столом понял, к чему идёт дело: князь готовится воевать. С кем именно он не знал, но явно не с ромеями, с ними вроде пока мир.

Орудия стояли во внутреннем дворике, все пять, с выложенными рядком боеприпасами — ядра, картечь, запасные картузы. Расчёты были здесь же, сидели в теньке под старыми оливами. При виде князя с гостями они повскакивали, вытянулись.

Владимир же уже ходил вдоль орудий, заглядывал в стволы, трогал лафеты. Видно было, что вчерашняя пальба из «пепербокса» — Сергей наконец вспомнил название — не прошла даром. Князь уже сопоставил ту игрушку с этими бронзовыми стволами и теперь явно прикидывал, на что они способны. Наконец он остановился у крайнего орудия и, не оборачиваясь, бросил обращаясь к пушкарям:

— Ну-ка, бахните разок для примера.

Пушкари засуетились. Целью Владимир выбрал ещё одну статую — на этот раз у фонтана в дальнем конце двора. Какой-то римский полководец с поднятой рукой, застывший в бронзе. За ним, в мраморной чаше, журчала вода.

— Отойдите подальше, — негромко сказал Сергей, отступая сам.

Владимир нехотя отошёл на несколько шагов, но ближе, чем следовало. Спорить Сергей не стал — князь есть князь.

— Огонь! — скомандовал старший расчёта.

Грохнуло. Дворик заволокло белым дымом, и сквозь него было видно, как выпущенное прямой наводкой ядро врезалось точно в грудь бронзового полководца. Статую снесло с постамента, она рухнула в фонтан, подняв тучу брызг и мраморных осколков. Чаша треснула, вода хлынула на камни.

Владимир стоял, опустив руки, и смотрел на разрушенный фонтан. Потом медленно, повернулся к Сергею.

— Пожалуй…

Больше стрелять князь не пожелал, видимо берёг заряды и фонтаны, а после экскурсии снова повёл гостей на трапезу. Сергей был не голоден, но отказываться не стал, надеясь наконец услышать что-то путное. Дипломатом он был так себе, но в целом уже представлял, куда клонит Владимир. Ему нужны пушки, и ещё Коляновский «пепербокс».

Пока шли через внутренние переходы, князь то и дело бросал взгляды на оттопыривающийся бок Коляна, причём делал это так, чтобы Сергей непременно заметил его интерес. Тот усмехнулся про себя и, когда они уже подходили к малому залу, сказал, не дожидаясь вопроса:

— Оружие это, князь, экспериментальное, и пока в единственном экземпляре, но как только сделаем второй — я тебе его непременно подарю. Слово даю.

Владимир остановился, пристально посмотрел на Сергея, потом кивнул.

— Добро.

На том и порешили.

Дальше разговор сам собой перешёл на тему пропавших кораблей.

Владимир грешил на римлян. Мол, опозорились, озлобились, теперь мстят исподтишка. Сергей слушал и качал головой. Не похоже это было на ромеев. Те, даже когда били в спину, делали это красиво, с размахом, а не исподтишка, пряча концы в воду. К тому же, после разгрома флота и разрушения порта им было не до каперства — самим бы уцелеть.

— Каким маршрутом должны были идти? — спросил Сергей, глядя князю прямо в глаза.

Владимир ответил не сразу. Покрутил кубок, отпил глоток, потом нехотя, словно выдавливая из себя слова, описал маршрут. Сказал что прямо они не пошли, взяли южнее, в обход обычных путей. Сергей задумался о том что именно заставило их изменить курс? Он попытался зайти с другой стороны, но Владимир тут же замял тему, переведя разговор на погоду. Сергей не настаивал, понимая что больше ничего не добьётся.

После трапезы их одарили подарками. Сергею досталась соболиная шуба — роскошная, тёмная, с серебристым отливом, вроде даже с плеча самого князя. Коляну вручили хазарскую саблю с золотой рукоятью, усыпанной мелкими рубинами. Колян, уже немного отошедший после рассола, принял дар с достоинством, хоть и трясущимися руками.

Сергей в ответ передал приготовленный заранее сундучок, даже не заглядывая внутрь, а от себя добавил безопасную бритву, показал, как вставлять, как переворачивать, как не порезаться. Владимир, никогда не державший в руках ничего подобного, долго вертел подарок, пробуя пальцем остроту лезвия.

В море вышли уже к вечеру. Князь уговаривал остаться ещё на ночь, обещал очередной пир, но именно это и стало решающим фактором к отплытию. Ещё одного такого пира Сергей мог и не пережить, Колян — тем более.

Когда «Зоркий» отошёл от пристани и Херсонес начал таять в закатных сумерках, Сергей стоял на корме