Девятиэтажка. Часть 4 - Клим Ветров

— Правый борт, беглый огонь! — размахивая руками, прохрипел Гаврилов.

Драккар же, не дожидаясь приказа, уже разворачивался, посылая ядра из своих шестидесяток в сторону второго лёгкого дромона, того, что только что пустил греческий огонь. Одно ядро ударило в борт, другое сбило часть фальшборта, но дромон уже отходил, прикрываясь дымом горящего шлюпа. Сергей увидел, как наводчик фальконета, стоявший у правого борта, вдруг выронил фитиль и упал, схватившись за лицо. Заряжающего рядом не было, видимо выбыл раньше. Сергей в три прыжка пересёк палубу, перешагнул через наводчика и взялся за рукоять орудия. Фальконет был заряжен, Сергей проверил полку, поправил фитиль, упёрся ногами в палубу и навёл ствол на правый дромон. Тот, с пробитым фальшбортом и перебитыми вёслами, отходил в сторону, готовясь к новой атаке. Сергей выждал, когда дромон качнётся на волне, подставляя борт, и поджег фитиль. Орудие рявкнуло, ствол дёрнулся. Картечь хлестнула по палубе дромона, двое пиратов упали, один покатился по палубе, второй рухнул за борт.

Тем временем третий дромон — тот, что с одним орудием и сифоном, — закончил манёвр и теперь висел у «Зоркого» на корме. Сергей видел, как на его носу расчёты раздувают меха под медным котлом, готовясь дать струю. Медлить было нельзя.

Он отскочил от фальконета, бросился к зарядному ящику. Руки сами делали привычную работу: сорвал крышку, выхватил картуз с порохом, забил в ствол. Участвуя в тестировке оружия, Сергей выучился управляться не хуже любого пушкаря.

— Кормовые фальконеты! — заорал Гаврилов. — Огонь по сифону!

Сергей навёл фальконет на нос дромона, туда, где суетились сифонаторы, и поджег фитиль. Орудие рявкнуло, дёрнулось, выплюнув картечь, зацепившую двоих из прислуги и ударившую в основание медного котла. Раздался глухой, утробный звон — и струя огненной жидкости, ещё не успевшая вырваться наружу, хлынула на палубу самого дромона, беззвучно раскрываясь в огненный цветок от носа до середины корабля. Пламя охватило всё: палубу, мачту, парус, людей. Сам сифон взорвался секундой позже, разметав носовую часть. Дромон превратился в пылающий факел, и через минуту о нём напоминал лишь столб чёрного дыма, поднимающийся к небу.

Но тут о себе дал знать первый двухпушечный дромон, тот что получил четыре ядра и потерял мачту. Его пушкари, уцелевшие за щитами, перезарядились, и теперь ударили с короткой дистанции. Ядро попало в борт «Зоркого» чуть выше ватерлинии, пробив новую пробоину. Вода хлынула внутрь, заливая батарейную палубу. Матросы бросились заделывать течь, но пробоин было уже слишком много.

Второй двухпушечный дромон, лишённый парусов и потерявший ход, тоже не вышел из боя. Его команда налегла на вёсла и медленно, но верно разворачивала корабль, чтобы снова навести носовые орудия на «Зоркий».

Дромоны которые сожгли шлюп, уже оправились. Один из них, получивший ядро в носовую надстройку, отошёл и теперь занимался спасением людей из воды. Второй, целый и невредимый, заходил на «Зоркий» с другого борта, явно намереваясь использовать сифон.

Сергей выхватил из ящика картуз, забил в ствол, притоптал пыж, закатил картечь, навёл фальконет на ближайший дромон, туда, где за деревянными щитами угадывались силуэты расчёта вражеского орудия, и поднес огонек к полке.

Орудие плюнуло огнем и дымом, но основную часть картечи приняли на себя щиты, и лишь один из пиратов схватился за плечо. Остальные продолжали работать, перезаряжая орудие.

Сергей снова нырнул к ящику. Заряд, пыж, картечь. Теперь он целился выше, в такелаж. Фальконет рявкнул — и на дромоне лопнул фал, рея дрогнула, парус пошёл складками. Дромон сбавил ход, но продолжал маневрировать.

Третий выстрел он сделать не успел. Тяжёлое ядро врезалось в борт рядом с ним. Сергея отшвырнуло на палубу, перед глазами вспыхнули искры. Когда он поднялся, зарядного ящика уже не было — только рваная дыра в фальшборте и облако деревянной трухи, оседающее на воду. Ящик, сорванный с креплений, улетел за борт.

«Зоркий» же оказался в кольце. Спереди — два двухпушечных дромона, сзади — ещё один, с пушкой и греческим огнём. Драккар, оставшийся в одиночестве, отчаянно маневрировал, пытаясь отогнать наседавших пиратов, но его шестифунтовок не хватало, чтобы сдержать сразу несколько целей.

— Без паники! — орал Гаврилов, хотя никто и не паниковал. — Левый борт — по головному! Правый — по кормовому!

Но расчёты не успевали. Людей не хватало, раненых становилось всё больше. Сергей бросил фальконет, и прихрамывая, таскал ядра, помогая пушкарям. Колян из своего «пеперони» выцеливал расчет чужого орудия.

Новый залп с первого дромона пробил борт там, где уже и так зияла дыра. Нос «Зоркого» начал погружаться, дифферент стал заметен даже на глаз, и слово насмехаясь, с кормы уже заходил однопушечный дромон, готовя к использованию сифонатор.

Предвидя последствия, по нему отстрелялись пушки, и когда Сергею показалось что боги морской войны наконец-то повернулись к ним лицом, огненная жидкость ударила точно в кормовую надстройку.

Дерево, такелаж, паруса — всё вспыхнуло мгновенно. Пламя побежало по шканцам, потом на бизань-мачту, перекинулось на ют. Жар был такой, что Сергей, находившийся на носу, инстинктивно прикрыл лицо рукой. Экипаж бросился тушить пожар. Матросы тащили вёдра с водой, но огонь был слишком силён. Эта смесь горела даже на мокрой палубе, растекаясь и прожигая доски. Коляну попало на грудь, и он, взревев по бизоньи, рухнул на палубу, пытаясь сбить приставучее пламя.

Гаврилову тоже не повезло, он поймал в плечо осколок, но еще стоял на мостике, продолжая командовать. Однако рулевое управление было повреждено, и «Зоркий» начал терять ход, получив еще одно пападание в батарейную палубу.

Вспышка, грохот, крики, дым. Шестеро пушкарей погибли на месте, два орудия левого борта вышли из строя. В ногу Сергея, чуть выше колена, впился осколок.

Второй двухпушечный дромон, лишившийся управления, сумел восстановить контроль и открыл огонь из одного уцелевшего орудия. Ядро попало в корпус «Зоркого» чуть выше ватерлинии, добавив новую пробоину.

Гаврилов, бледный как полотно, с залитым кровью плечом, стоял на мостике, вцепившись в поручень. Он видел, что «Зоркий» обречён, и орал как мог громко:

— Всем покинуть судно!

Наконец пробившийся сквозь дым драккар, уже подходил к ещё не тронутому огнём правому борту, матросы бросали канаты, подтягивая суда. Фальконеты и шестидесятки драккара били без остановки, отгоняя наседавших пиратов.

Сергей, прихрамывая на левую ногу, тащил Коляна. Тот висел у него на плече, хрипя что-то нечленораздельное. Вдвоём они перевалились через фальшборт, их втащили на палубу, а вскоре драккар, забрав всех кто выжил, отвалил, боясь загореться от умирающего флагмана.

«Зоркий» прожил недолго, объятый пламенем от кормы