Девятиэтажка. Часть 4 - Клим Ветров

до носа, он продержался на воде ещё четверть часа, затем пламя добралось до порохового погреба, раздался взрыв, и галеас, встав почти свечкой, затонул, оставив после себя лишь облако дыма и россыпь обломков.

Сергей в это время сидел на палубе драккара, привалившись спиной к борту, и занимался перевязкой. Осколок вошёл неглубоко, но кровило сильно. Он разорвал рубаху, туго перетянул бедро, завязал узел, глядя, как ткань пропитывается красным. Рядом хрипел Колян — его уже перевязали, и теперь он лежал, глядя в небо остекленевшими от боли глазами.

Всего какие-то пять пушек, и столько бед. — морщась от боли, думал Сергей. «Зоркий» на дне, шлюп сгорел. Орудия, порох, припасы — всё сгинуло в морской пучине. Лучшие люди, верные, надежные, почти все погибли.

Он понимал: виноваты они сами. Повелись на «беззащитных» аборигенов, подпустили слишком близко, решили сберечь корабли для пополнения флота. А надо было бить с дистанции, топить на хрен, без всяких проволочек.

Но главное что мучило Сергея, щиты. Пираты использовали их, зная наверняка тактику девятиэтажников. Знали, что перед абордажем их встретят картечью. Знали, что первые залпы будут бить по живой силе, а не по корпусу, и хорошо подготовились. Но откуда у них это знание?

Специально подготовленная засада? Наверняка. Слишком уж всё было слаженно. Пираты не просто ждали их — они точно знали, когда и где пройдёт «Зоркий». Знали, что он будет почти без эскорта, и были готовы к тому, что их встретят картечью в упор. Такое знание нельзя получить из случайного допроса пленных, такое может знать только тот, кто сам участвовал в боях рядом с ними, и видел их тактику в деле.

Опять Владимир? Но зачем? Зачем ему уничтожать их корабль, если он только что получил от них пушки? Ответ напрашивался сам собой, — чтобы получить ещё больше, но тут же всплывало и возражение, ведь он бы и так всё получил, они договорились о новых поставках, плюс обещали вооружить его личную гвардию мушкетами и пищалями.

Нет, Владимир мог, но ему незачем.

Возможно всё было проще — обычная пиратская засада, хорошо подготовленная, но без участия Владимира. Может, предательство было не наверху, а на местах. Сдал кто-то из местных. Или те пленные, те же пушкари, после допроса с пристрастием выдали всё, что знали.

Но всё равно не сходилось. Не хватало чего-то важного, какой-то детали, что вертелась на краю сознания и никак не давалась в руки. Абстрагируясь от исполнителей, Сергей перешёл к классике: кому выгодно?

Владимир отпадал сразу. Да, князь хитёр и беспощаден, но ему не нужны были пушки, — он уже получил свои, законные, с обученными расчётами. К тому же ему было обещано ещё два десятка стволов к зиме, плюс мушкеты и пищали для гвардии. Ссориться с Новороссийском сейчас, когда они сильны как никогда, — глупо. Нет, Владимир мог покуситься на рецепт, но ему незачем было топить их корабль и убивать их людей. Его отметаем — мысленно поставил галочку Сергей.

Следующими в его списке шли ромеи. Эти могли, да. Корабли ромейские, греческий огонь — их придумка. Униженный василевс наверняка мечтал о мести, но если бы действовали они, то точно не так скоро. Расстояния огромные, бюрократия, раны после разгрома флота ещё не зализаны. Даже если бы василевс отдал приказ сразу после их ухода, подготовка заняла бы месяцы, вылившись во что-то осязаемое никак не раньше зимы. Так что ромеи тоже отпадают.

Кочевники? Нет. Не их стиль. Морской бой, слаженная атака, использование пушек и греческого огня одновременно, знание тактики противника — всё это было чуждо степнякам. Они воевали совсем иначе. К тому же ни одному кочевнику не пришло бы в голову строить деревянные щиты против картечи — они вообще не понимали, что это такое.

И тут Сергея осенило. Норманны. Опытные, продвинутые в технологиях, организованные. Они одни из немногих использовали греческий огонь, они видели их тактику, когда их рыцари полегли под картечью. Они запомнили. И самое главное — захватив корабли с пушками и порохом, они не нашли там тех, кто знал бы секрет его изготовления. Пушкари есть, но они — не химики, они просто стреляют, а без знания рецепта всё это железо — лишь груда металла. Убедившись что толку от захваченных пушек немного, норманны сделали ещё одну попытку, используя захваченное оружие, чтобы добраться до тех кто знает.

Определившись с наиболее реальным вариантом, Сергей откинулся на доски и закрыл глаза. Солнце припекало, его разморило, и он уснул.

Снились ему пушки. Грохот, дым, крики. И сын. Только не тот карапуз, что делал первые шаги, держась за стенку, а взрослый мужчина, широкоплечий, с обветренным лицом и холодными, как море, глазами. Он сидел верхом на вороном коне, закованном в броню. Сам в пластинчатом доспехе новороссийской работы, с гербом на груди. На плечах алый плащ, подбитый мехом. На голове высокий шлем с личиной, откинутой вверх. На поясе прямой меч в простых ножнах, без украшений. За спиной короткий карабин, стволом вверх. И за ним, насколько хватало глаз, выстроилось огромное войско. Ровные шеренги вооруженной мушкетами пехоты, конница, сверкающая доспехами. Пушки на лафетах. И над всем этим флаг каменной крепости, хлопающий на ветру.

Проснулся Сергей от жажды. Рядом сидел Колян, его лицо, покрытое ожогами, было бледным, он молча протянул флягу.

Сергей отхлебнул немного, побулькал во рту, вернул флягу Коляну и огляделся. Палуба этого небольшого драккара, рассчитанная от силы на сорок человек, сейчас вмещала почти втрое больше. Люди сидели везде, где только можно было сидеть. Раненые лежали вповалку, прижавшись друг к другу. Никто не разговаривал.

Гаврилов заметил, что Сергей проснулся, и пошёл к нему, старательно переступая через сидящих и лежащих, чтобы никого не задеть. Подошёл, опустился рядом на корточки, некоторое время молча смотрел на море, потом заговорил негромко, так, чтобы слышал только Сергей:

— Людей надо высаживать, иначе не доплывём. Идём медленно, припасов не хватит, да и в случае чего… — он запнулся, — рассказать даже некому будет.

Сергей кивнул. Он понимал что Гаврилов прав.

— Давай, — ответил он коротко.

Тот поднялся, оглядел палубу и зычным голосом крикнул рулевому:

— К берегу правь! Вон к той косе!

Берег был совсем близко — пара километров, не больше. Пологая песчаная коса, поросшая редким кустарником, за ней — тёмная стена леса. Драккар, заскрипев снастями, начал разворачиваться.

Глава 8

Должок

Выгрузившись, разбили лагерь на берегу, у кромки леса, так чтобы не маячить на фоне светлого