Не водись с фэйри. Оковы любви - Елена Кара

— Тисль, — позвала я. — А Дориан… Кто он такой? Я имею в виду, он просто фэйри, или нечто большее?

Пикси замерла с набитым ртом, затем посмотрела на дверь, в которую вышел Дориан, а потом опять на меня.

— Он тот, кто он есть, — уклончиво ответила она. — И если он сам тебе не сказал, значит, не время знать.

— А когда будет время?

— Когда он сам решит, — отрезала Тисль и спрыгнула со стола. — Идём. Покажу, где умыться. Заодно расскажу, что в этом доме трогать нельзя.

— А что нельзя?

— Почти всё, — хихикнула она. — Но я скажу, что можно. Этого хватит.

Я слезла с табурета и пошла за маленькой рыжей пикси в островерхом колпаке, сквозь живой лес, выросший посреди дома, мимо стеллажей с книгами, которые шептали мне вслед голосами давно ушедших авторов.

Сильванор был безумен, но, кажется, я начинала к этому привыкать.

Глава 8.

Глава 8.

Тисль семенила впереди, и казалось, что её башмачки с загнутыми носами почти не касаются травы.

Я шла за ней, по пути рассматривая стены. Кора деревьев, сплетённых в живой каркас дома, переливалась серебром и синью, и где-то глубоко под ней пульсировал свет.

— Сюда, — пискнула Тисль и нырнула в проход между двумя стволами, такими толстыми, что я не смогла бы их даже обхватить.

Я шагнула следом, и мы оказались в огромной зале, посредине которой росло гигантское дерево. Ствол уходил вверх, теряясь в темноте, и я не видела потолка, а только ветви, которые сплетались в причудливые своды, и между ними, далеко-далеко, мерцали огоньки, похожие на звёзды. Пол под ногами был усыпан сухими лепестками, и они шуршали при каждом шаге.

— Дориан посадил это дерево, — негромко сказала Тисль, — когда только начал строить этот дом. Дерево помнит всё, что здесь происходило, и всё, что здесь когда-либо говорили. — пикси посмотрела на меня маленькими хитрыми глазками. — А ещё оно умеет утешать.

Я подошла ближе и протянула руку, но коснуться не решилась.

В гладкой, почти зеркальной коре отражались странные силуэты.

Может это тени тех, кто был здесь до меня?

— А туда можно? — спросила я, кивнув в сторону узкой лестницы, которая вилась вокруг дерева, теряясь в темноте.

— Можно, — кивнула Тисль. — Но надо идти очень осторожно. Ступеньки иногда двигаются и меняются местами. Идешь в одно место, а попадаешь совсем в другое.

— Как это? — опешила я.

— Дереву скучно, — пожала плечами пикси, — вот и развлекается, как может.

Я начала подниматься, держась за гладкие прохладные перила, сплетенные из тонких ветвей. Лестница вилась вокруг ствола, и с каждым новым пролётом открывалось что-то новое.

На втором ярусе были комнаты, которых я не могла назвать иначе как гнёздами. Полукруглые, выстланные мхом и пушистыми шкурами, с низкими потолками, в которых мерцали голубоватые огоньки. В одной из комнатушек я заметила стопку старых книг в кожаных переплётах, и странный деревянный прибор, который тихо гудел.

— Здесь Дориан читает, — пояснила Тисль, забираясь на кучу подушек, — Иногда он сидит тут часами, или днями, поди разбери.

Мы поднялись выше, и третий ярус оказался самым странным.

Здесь не было стен. Только ветви, переплетённые так плотно, что создавали ощущение клетки, или кокона. Внутри висели зеркала разных размеров, в разных рамах: от простых деревянных до тяжёлых серебряных с затейливой резьбой. И во всех отражалось одно: лес, по которому мы недавно шли.

— Что это? — выдохнула я.

— Окна, — ответила Тисль. — Дориан говорит, что у дома нет окон, потому что стены живые, и им больно, если в них сделать дыры. Поэтому он собрал зеркала, чтобы наблюдать за лесом. Через них он видит, что происходит: кто приходит, кто уходит, кто охотится.

Я вспомнила тварь, которая чуть меня не сожрала и подумала, что, может быть, Дориан увидел меня в одном из таких зеркал, но спросить не решилась.

— А что там? — я указала на узкий лестничный проход, который уходил ещё выше.

Тисль замялась:

— Я туда не хожу, и тебе не советую.

— Почему?

— Потому что у каждого свои тайны, — ответила она с неожиданной серьёзностью. — Даже у тех, кто живёт в доме из живых деревьев. Особенно у них.

Я кивнула, хотя меня просто распирало от любопытства. Но пикси была права. Я здесь чужая. Спасённая, накормленная, одетая, но всё ещё чужая. И лезть туда, куда меня не звали, было бы не просто глупо, но ещё и очень опасно.

Мы спустились вниз, и я заметила то, чего не увидела раньше: у подножья дерева находилась ещё одна дверь. Она была очень низкая и маленькая, и почти незаметная среди выступающих на поверхность корней, и из-под неё пробивался тёплый золотистый свет.

— А это что?

— Кухня, — усмехнулась Тисль. — Это я там хозяйничаю, Дориан туда не заходит.

Она скрылась за низкой дверью, и я осталась одна в зале с живым деревом и только сейчас поняла, что пикси мне так и не показала, где можно умыться и привести себя в порядок.

Я стояла и смотрела, как светящиеся фонарики качаются на ветвях, и думала о том, что этот дом не просто убежище, он живой. Он дышит, он помнит, и сейчас, когда я стою перед ним, изучает меня так же, как я только что изучала его.

Я подошла ближе и наконец осмелилась коснуться коры.

Она оказалась тёплой, и под пальцами что-то шевельнулось, будто дерево мне ответило.

Я испуганно отдёрнула руку и пошла искать Тисль. Из открывшейся дверцы пахнуло теплом и ароматами готовящейся еды.

Вниз вела деревянная лесенка, я пригнулась, чтобы не стукнуться о притолоку, и начала спускаться.

Я уже было начала спускаться к Тисль, как вдруг заметила в углу зала, то, чего не видела раньше.

Это была небольшая узкая дверь, почти неразличимая среди переплетений стволов и обитая тёмным металлом.

Я остановилась.

Любопытство жгло изнутри, но здравый смысл шептал, что не стоит совать нос, куда не просят, особенно в доме фэйри.

Я не выдержала и выбралась обратно в общий зал, шагнула ближе, коснулась пальцами гладкой поверхности металла. Он оказался тёплым, и под моей рукой, в том самом месте, где я коснулась его ладонью, что-то мягко щёлкнуло.