УПУСТИЛИ ЧЕЛОВЕКА - Надежда Семеновна Григорович

— Как вы видите, на лице застывшая мимика с выражением глубокой печали. Человек весь ушел в себя. — Профессор обвел глазами студентов, остановил взгляд на Гале Мартыновой.

— Как вы полагаете, какое психическое заболевание у больного Голубова? — обратился профессор к Гале.

Галя, неотрывно смотревшая в запрокинутое на подушке молодое скорбное лицо, сначала не поняла, что вопрос профессора относится к ней.

— Уснула? Тебя спрашивает профессор, — толкнули ее подруги.

— Меня? Извините!.. Я сейчас подумаю... — Галя вся вспыхнула, смешалась. Но, подняв голову, увидела добрые, выжидательно глядящие на нее глаза профессора, и овладела собой.

— Это заболевание по своим клиническим признакам похоже на кататоническую форму шизофрении — кататонический ступор, — тихо, но уверенно ответила она.

— А помимо этой формы шизофрении, какое психическое заболевание имеет такие же клинические Признаки?

Галя с минуту подумала, потом заговорила так же уверенно:

— Это может быть псевдокататоническая реакция, которая является одной из форм реактивного психоза. Большое сходство клинических признаков этого заболевания с клиническими признаками кататонической формы шизофрении определило само название этой формы реактивного психоза, и она называется псевдокататоническим ступором.

Добрые глаза заулыбались. Профессор разгладил седые усы, спросил:

— А что вы должны сделать, чтобы выяснить, что у данного больного: кататоническая форма шизофрении или псевдокататонический ступор?

— Ну и досталось Галке! — стали перешептываться подруги.

— Распознаванию очень помогает применение наркотических средств — спирта, эфира, амиталнатрия. В том случае, когда мы имеем дело с псевдокататоническим ступором, применение этих наркотических средств вызывает растормаживание, и больные зачастую открывают врачу содержание своих переживаний, связанных с перенесенной психической травмой.

— Ну вот и разобрались. — Профессор лукаво усмехнулся. — А говорили недавно, что голова кругом пошла, что каждый больной для вас загадка, которую вы не в силах разгадать...

— Вы все запомнили, что я говорила!.. — снова залилась краской Галя.

— Ничего, ничего... Отсутствие самодовольства и самоуспокоенности — хорошее 99 качество, особенно для врача. Я вас, деточка, прикрепляю к больному Голубову. Вместе с Анной Ивановной Лебедевой начнете применять завтра амитал-натрий для уточнения диагноза.

Профессор перешел к другой койке.

— Деточкой вас назвал! Значит, считает, что будет толк из вас, — шепнула Гале врач Лебедева.

3

— Снимите, пожалуйста, шапочку!

Галя вздрогнула от неожиданности. Она сидела у постели больного Голубова и проверяла его пульс.

За два дня, проведенные возле него, она привыкла к его упорному молчанию. Правда, доктор Лебедева и санитары отметили, что больной не сопротивляется, когда Галя кормит его с ложки.

Обычно он оказывал активное сопротивление санитарам и его приходилось кормить насильно. Но на все Галины вопросы он отвечал молчанием. А тут вдруг сам заговорил с ней!

— Снимите, пожалуйста, шапочку!

Галя помедлила мгновенье, потом сняла свою белоснежную накрахмаленную докторскую шапочку, повесила ее на спинку кровати.

На губах больного мелькнуло слабое подобие улыбки, темные, глубоко запавшие печальные глаза остановились на лице Гали, как бы впитывая и запоминая черты.

4

— Вы, Галя, кого-то напоминаете Голубову. Он больше всех доверяет вам. Ваше присутствие даже до некоторой степени растормаживает его, — сказала доктор Лебедева. — Вчера, когда вы вышли из палаты, он сказал сам себе: «Без шапочки больше сходства». Завтра, Галя, применим амитал-натрий. Переведем Голубова сегодня в маленькую одноместную палату. И после применения амитал-натрия я вас оставлю с ним одну. Если у него псевдо-кататонический ступор и под влиянием амитал-натрия наступит растормаживание, он вам одной обязательно расскажет, какая была у него психическая травма.

5

Галя из-под полуопущенных ресниц наблюдала, как с лица Голубова сходило маскообразное выражение. Вот уже и глаза заблестели живым блеском. Он спустил ноги с койки, сел, потом встал. Подошел к окну, пощупал металлические прутья.

— Крепко сделано!.. Но, пожалуй, так и нужно. Ведь такие субъекты, как я, могут из окна вниз головой прыгнуть...

Он невесело усмехнулся, отошел от окна, сел возле Гали.

— Адски курить хочется! У вас нет папирос?

Галя отрицательно покачала головой.

— Жаль... — Голубов тряхнул головой, снова невесело усмехнулся. — Вы, доктор, думаете, я не понимаю, что сейчас происходит со мной. Нет, понимаю. Я получил нужную дозу вещества, которое, говоря на языке научной медицины, растормозит меня, а говоря попросту, развяжет мне язык. Да, я уже чувствую потребность рассказать вам все то, что привело меня за эти решетки. Но должен вас предупредить: то, что я вам буду рассказывать, гораздо больше похоже на бред сумасшедшего, чем на правду. Ну, как? Говорить?

— Говорите, — сказала Галя.

— Пять лет жизни отдал бы за одну папиросу! — Голубов начал ходить из угла в угол.

— Да, в белой рубахе до пола и с распущенными волосами было бы удивительное сходство, — пробормотал он, остановившись возле Гали и пристально глядя на нее.

Гале стало неприятно от этого странного взгляда, но она не подала виду.

— Так вот, доктор, слушайте. — Голубов сел на больничную койку. — Я говорю с вами не потому, что вы врач и я жду от вас исцеления. Оно мне, пожалуй, не нужно. Я говорю с вами потому, что силою слепого случая вы похожи на девушку, которую я полюбил и не сумел спасти...

Голубов закрыл глаза, помолчал. Когда он их открыл, взгляд у него был сосредоточенный и какой-то отрешенный от всего того, что было вокруг него.

— Ах, как весело было мне, доктор, когда я приехал из Москвы в гости к тете в тихий, старинный городок! Каменные, на-века построенные торговые ряды, древние, похожие на крепости, церкви, заснеженные улицы, уютные домики с нахлобученными снежными шапками — все нравилось мне и приводило в восторг. Я то гулял по главной улице, то уходил на лыжах далеко за город. Как-то раз на одной из окраинных глухих улиц возле старой, заброшенной часовни я встретил девушку, на которую похожи вы, доктор. Но она была еще более хрупкая... Девушка рассеянно взглянула на меня зеленовато-голубыми, холодными, как льдинки, глазами и торопливо прошла мимо. Я пошел за ней. Девушка не заметила этого и зашла в ворота мрачного старого дома с закрытыми ставнями. Уже смеркалось. Я взглянул в щель ставней и увидел часть пустой комнаты. В этот видимый мне промежуток пространства одна за другой попадали мужские и главным образом женские фигуры в длинных белых одеждах. А вот и приглянувшаяся мне девушка пронеслась в развевающейся белой рубахе с распущенными золотистыми волосами.

«Какой-то самодеятельный ансамбль, — подумал я, — но почему они пляшут без музыки? Я решил дождаться поразившую меня плясунью. Наконец, из дома начали поодиночке выходить мужчины и женщины. К