Развод на двоих не делится - Виолетта Весна

Надо быстро сделать концепцию: планировка, базовые материалы, свет, настроение. Клиентка хочет “чисто и дорого”, но по разговору ей нужно совсем другое — чтобы не было ощущения временного жилья.

Алина слушала.

Слишком внимательно.

Женщина после переезда из большого дома.

— Почему вы предлагаете это мне? — спросила она.

Орлов повернулся.

— Потому что, думаю, вы поймете задачу.

Вот оно.

Жалость.

Алина почувствовала, как внутри сразу закрылась.

— Из-за моей ситуации?

Он спокойно смотрел на нее.

— В том числе.

— Тогда не надо.

Она начала собирать листы.

Слишком быстро. Бумага поехала, один лист упал на пол.

— Алина.

— Я не хочу быть вашим благотворительным проектом.

— Вы им и не являетесь.

— Но вы только что сказали…

— Я сказал, что вы поймете задачу. Это профессиональное преимущество, если им пользоваться, а не стыдиться.

Она подняла лист с пола.

Руки снова дрожали. Ненавидела это. Ненавидела, что тело предает ее раньше слов.

— Мне не нужна работа из жалости.

— Мне тоже не нужна сотрудница из жалости.

— Тогда зачем?

Орлов сел обратно.

— Потому что у меня через неделю защита эскизной концепции, мой дизайнер заболела и уехала в Минск к матери, второй завален рестораном, а стажер Миша вчера предложил поставить в спальне стеклянный стол, потому что “легкость”. Я хочу увидеть, сможете ли вы сделать живую концепцию за пять дней. Если нет — я заплачу за тест и мы разойдемся без обид. Если да — обсудим дальше.

Алина смотрела на него.

— Вы заплатите за тест?

— Конечно.

— Даже если плохо?

— Если совсем плохо, заплачу меньше и буду грустить.

Она не удержалась. Усмехнулась.

Орлов тоже чуть улыбнулся.

— Это не спасение, Алина. Это работа. Небольшая, срочная и не слишком удобная. Условия могу прислать письмом. Договор — тоже.

Договор.

Слово больше не было нейтральным.

Алина села обратно.

— Я не подпишу ничего, не прочитав.

— Надеюсь.

Ответ был настолько простой, что у нее на секунду защипало глаза.

Она отвернулась к окну.

Внизу во дворе кто-то нес лист гипсокартона. Двое рабочих спорили у фургона. Девушка в зеленом свитере, та самая, что у доски, вышла на улицу с телефоном и закурила. Бюро жило. Люди работали, ошибались, таскали макеты, ругались из-за светильников. Ничего особенного.

Алина вдруг очень захотела быть среди этой обычности.

Не женой, не бывшей, не женщиной, которой сочувствуют. Человеком с задачей и сроком.

— Я могу посмотреть вводные, — сказала она.

— Можете.

Он открыл ноутбук, вывел на экран план квартиры, фотографии текущего состояния, короткое описание клиентки.

Квартира была странная.

Низкие подоконники, длинный коридор, маленькая кухня, хорошее окно в гостиной и ужасная плитка в ванной. Хозяйке сорок шесть, развод, переезд из загородного дома, взрослая дочь учится за границей. Бюджет средний. Требование: «Чтобы выглядело спокойно, без бабьих штучек».

Алина прочитала последнюю фразу дважды.

— Это она так сказала?

— Да.

— “Бабьих штучек”?

— Угу.

— Значит, ей как раз нужны бабьи штучки. Только она их ненавидит.

Орлов поднял глаза.

— Продолжайте.

Алина почувствовала, что сказала это слишком уверенно, и сразу захотела отступить. Но он ждал.

— Ну… если женщина после большого дома говорит, что хочет чисто и дорого, она может бояться выглядеть так, будто ее выгнали в маленькую квартиру. Она будет пытаться сделать не дом, а витрину: смотрите, у меня все под контролем. Поэтому никакого “уютненько”, она это оттолкнет. Но если сделать слишком холодно, она там не выживет.

Орлов молча взял маркер.

Алина посмотрела на план.

— Коридор нельзя оставлять просто коридором. Он и так как наказание. Надо сделать его не проходом, а… не знаю, местом возвращения. Свет теплее, может, узкая консоль, зеркало не в лоб. В гостиной не ставить диван строго напротив телевизора, иначе получится съемная квартира успешной одинокой женщины из плохого сериала.

— Жестко.

— Правда.

— Согласен.

Она встала, подошла ближе к экрану, забыв, что еще минуту назад хотела уйти.

— Кухню можно не прятать. Она маленькая, но если сделать ее слишком “дорогой”, будет смешно. Лучше честно. Хорошие фасады, нормальная столешница, свет под шкафами, маленький стол не у стены, а ближе к окну, если пройдет. Чтобы можно было сидеть одной и не чувствовать, что ешь на подоконнике, потому что жизнь уменьшилась.

Последние слова она сказала тише.

Орлов не перебил.

Она замолчала.

Стало неловко.

— Простите.

— За что?

— Я увлеклась.

— Я заметил. Это как раз полезная часть.

Он развернул к ней блокнот.

— Запишите это. Только без “плохого сериала”, хотя мне понравилось.

Алина взяла маркер.

Потом остановилась.

— Можно?

— Доска не священная.

Она начала писать.

Сначала медленно, потом быстрее.

Коридор — не проход, а возвращение.

Кухня — честная, не изображать статус.

Гостиная — не витрина контроля.

Спальня — не “новая жизнь”, а место, где можно устать.

Не утешать интерьером. Дать опору.

Последнюю фразу она написала и сама на нее посмотрела.

Не утешать интерьером.

Дать опору.

Орлов стоял рядом, чуть склонив голову.

— Вот это, — сказал он. — Уже похоже на концепцию.

Алина почувствовала, что щеки снова горячие. Но теперь не от стыда.

— Я могу попробовать.

— Тогда пробуйте.

Он вернулся к столу, открыл календарь.

— Пять дней. В понедельник в десять показываем черновик внутри команды. В среду — клиентке. Мне нужны планировочные предложения, мудборд, базовые материалы, световые сценарии и короткое описание идеи человеческим языком. Не рекламным.

— Пять дней — мало.

— Да.

— Я могу не успеть.

— Можете.

— Отличное начало.

— Честное.

Алина села и открыла блокнот.

— Мне нужны исходники, размеры, фото, бюджет, ограничения по стенам, список того, что нельзя трогать.

— Пришлю.

— И разговор с клиенткой. Запись или заметки.

— Есть запись. Но без распространения.

— Конечно.

Она записывала, и с каждым пунктом ей становилось страшнее.

Пять дней.

Она давно не работала так. Не в режиме “подобрать шторы для приема” или “переделать гостевую, потому что Ирина Павловна опять недовольна”. Настоящий проект. Сроки. Ответственность. Чужая команда.

— Я могу взять материалы домой? — спросила она.

— Да. Но лучше часть времени работать у нас. Так быстрее. Вам дадут место.

Алина подняла глаза.

— Место?

— Стол. Стул. Розетка. Иногда кофе. Ничего роскошного.

Место.

Слово оказалось неожиданно тяжелым.

У Марины был диван. У Артема — квартира, где она больше не знала, можно ли открыть шкаф без разрешения. У адвоката — список документов. У мамы — варенье и страх.

А здесь ей предлагали стол, стул и задачу.

— Хорошо, — сказала она. — Я буду приходить.

Орлов кивнул.

— Тогда познакомлю вас с командой.

— Сейчас?

— А когда? После успеха?

— Я думала, сначала…

— Сначала работа, потом уверенность. Обычно так, к сожалению.

Он вышел с ней в общий зал.

Алина сразу почувствовала на себе взгляды. Не много. Не грубо. Просто люди отмечали нового человека рядом с Орловым. Кто-то поднял голову от монитора, кто-то не оторвался от макета, девушка в зеленом свитере вернулась с улицы и быстро затушила сигарету в банке у окна.

— Коллеги, на минуту, — сказал Даниил.

Несколько человек повернулись.

— Это Алина Сергеева. Она подключится к квартире на Кутузовском. Тестовая концепция,