Развод на двоих не делится - Виолетта Весна

— Одной? — спросила она.

— Нет. Марина поедет.

— Хорошо.

Ника поставила рулон на стол.

— Возьмите пакеты для образцов. Большие, плотные. В них удобно документы и мелочь складывать. И вид деловой, не как будто вы сбежали с наволочкой.

Алина почти улыбнулась.

— Спасибо.

— У меня был переезд после разрыва. Я увезла половину жизни в пакетах из “Азбуки вкуса”. Потом год ненавидела их логотип.

— Учту.

— И еще. Не сортируйте там красиво. Забирайте кучей. Дома разберете. Если начнете вспоминать, что у каждой свечки история, застрянете до полуночи.

Алина кивнула.

Совет был хороший.

Конечно, она все равно застрянет.

В шесть она открыла дверь своей квартиры.

Марина стояла за спиной с двумя большими сумками и выражением лица, которое у нее называлось «только попробуй сказать, что сама справишься».

В прихожей было тихо.

Слишком.

Алина сняла обувь автоматически. Поставила ботинки на коврик ровно, носами к стене, как любил Артем. Увидела это и тут же развернула их как попало.

Марина заметила.

— Уже анархия.

— Мелкая.

— С мелкой все начинается.

Квартира выглядела почти так же, как в день, когда Алина уехала. Только тюльпаны в вазе на консоли завяли. Белые лепестки стали прозрачными по краям, один упал на столешницу и прилип к камню. Никто не подрезал стебли. Никто не поменял воду.

Артем жил здесь четыре дня и не заметил.

Или заметил, но не счел важным.

Алина подошла к вазе, взяла ее, понесла на кухню.

— Али, — сказала Марина.

— Я просто вылью воду.

— Мы не за этим.

— Там воняет.

— Пусть воняет.

Алина остановилась посреди коридора с вазой в руках.

Вода внутри была мутная, зеленоватая. Стебли скользили по стеклу. Запах действительно был неприятный.

— Я не могу оставить так.

Марина молчала несколько секунд. Потом вздохнула.

— Ладно. Вылей. Но без генеральной уборки чужой жизни.

Чужой жизни.

Алина вылила воду, выбросила тюльпаны в мусор, вымыла вазу. Потом поставила ее сушиться на полотенце и только тогда поняла, что полотенце тоже выбрала она. Льняное, серое, слишком дорогое для кухонного полотенца, но красиво держало форму.

Она положила его на край мойки и вышла.

— Все, — сказала она. — Больше ничего не трогаю.

Марина посмотрела на кухню.

— Хорошо. Потому что если ты начнешь протирать столешницу, я вызову экзорциста.

Сначала они пошли в спальню.

Алина открыла шкаф и увидела свои платья.

Они висели ровно, по цветам, как раньше: черное к черному, светлое к светлому, вечерние в отдельной секции. Пахло саше с кедром и ее духами. На нижней полке стояли коробки с обувью, на верхней — сумки в тканевых чехлах. Все было на месте.

Ее жизнь оказалась очень хорошо организована для жизни, которую у нее забрали.

— Берем все? — спросила Марина.

— Нет. Только нужное.

— Ты сейчас начнешь выбирать, какая версия тебя еще имеет право на существование. Не надо. Берем все, что помещается.

— Все не поместится.

— Тогда сначала практичное. Потом красивое. Потом то, что бесит Артема.

— Марин.

— Что? У меня система.

Они начали складывать одежду.

Неаккуратно. Ника была права: если развешивать по воспоминаниям, можно умереть у шкафа. Марина снимала вещи с плечиков и передавала Алине. Алина складывала в чемодан и сумки. Джинсы, свитеры, белье, домашние штаны, кроссовки, две блузки для бюро, черное платье, которое она так и не надела на разводные поминки, как называла его про себя.

Потом рука наткнулась на зеленое платье.

То самое, с годовщины.

Алина достала его.

Ткань была мягкая, тяжелая, красиво ложилась в руке. Она купила его в сентябре, привезла домой, спрятала в шкаф и в день годовщины надела за два часа до ужина. Артем написал в девять, что встреча затянулась. В десять она еще сидела на кухне в этом платье и листала телефон. В одиннадцать сняла. На следующий день он сказал: «Прости, сложный день». Она ответила: «Ничего».

Ничего.

Самое удобное слово в браке.

— Али? — Марина стояла рядом.

— Не знаю, брать или нет.

— Платье хорошее?

— Да.

— Тогда брать. Историю потом отстираешь. Или не отстираешь и продашь. Но оставлять ему платье нельзя. Он его даже не видел.

Алина усмехнулась.

— Именно.

Она положила платье в сумку.

Потом пошла в ванную.

Там все было сложнее.

Ванная была местом, где брак распадался не документами, а щетками. Его зубная щетка в стакане. Ее — рядом. Его бритва. Ее крем. Его парфюм. Ее ватные диски. Два халата на крючках. Пустая упаковка от пластыря в ящике, потому что Артем порезался на прошлой неделе и не выбросил.

Алина достала косметику, щетку, кремы, шампунь, фен. Потом открыла ящик с лекарствами.

Таблетки от головы Артема. Капли для глаз Артема. Витамины, которые он забывал пить, если она не ставила банку рядом с кофемашиной.

Она закрыла ящик.

— Не твое, — сказала сама себе.

— Что? — крикнула Марина из спальни.

— Ничего.

Она забрала только свои лекарства.

В кабинете было труднее всего.

Не из-за Артема. Из-за себя.

Ее старые папки стояли в нижнем шкафу, за коробкой с елочными игрушками и ненужным принтером. Она сама их туда поставила три года назад, когда освобождала полку под документы компании. Тогда подумала: ничего, мои пока полежат здесь. Все равно я к ним не обращаюсь.

Теперь пришлось сесть на пол и вытаскивать одну за другой.

Папка с дипломом.

Папка с первыми договорами.

Старые эскизы.

Флешки, на которых неизвестно что.

Блокнот с замерами их первой квартиры.

Алина открыла его случайно.

На первой странице было написано ее почерком: «Кухня. Проверить вывод под свет. Артем не забыть спросить про розетки».

Артем не забыть.

Она даже в своих блокнотах записывала его как задачу.

Марина присела рядом.

— Нашла диплом?

— Да.

— Уже хорошо.

— И кучу мусора.

— Не решай сейчас, мусор это или нет.

Алина кивнула и сложила все в плотный пакет из бюро Орлова. На пакете было напечатано ORLOV+PARTNERS. Черные буквы на матовой бумаге.

В квартире Артема этот пакет выглядел почти неприлично.

Может, поэтому Алине стало чуть легче.

Она уже собиралась закрыть шкаф, когда в коридоре щелкнул замок.

Марина выпрямилась первой.

— Он?

Алина прислушалась.

Шаги были не Артема.

Слишком легкие, но уверенные. Потом голос:

— Алина? Вы здесь?

У Алины внутри все провалилось.

Ирина Павловна.

Марина беззвучно сказала одними губами: «О, отлично».

Алина поднялась с пола, поправила свитер. Очень глупо: перед женщиной, которая считала ее неудачной инвестицией в семейный имидж, она все равно автоматически поправила свитер.

Ирина Павловна стояла в прихожей в светлом пальто, с кожаной сумкой на сгибе локтя и тонкими перчатками в руке. За ней в квартиру просочился холодный воздух и запах дорогих духов. Она оглядела чемоданы, пакеты, Марину, потом Алину.

— Мне Артем сказал, что вы приедете за вещами, — произнесла она. — Я решила заехать. Вдруг понадобится помощь.

Марина тихо кашлянула.

Алина знала это «вдруг понадобится помощь». В переводе с языка Ирины Павловны: проверить, что ты забираешь, как себя ведешь и не устраиваешь ли неприятное.

— Спасибо, не понадобится, —