Шахматистка. Выжить на Арене Смерти - Лина Деева

И вот теперь мне вновь повезло (или «повезло»?) приобщиться к элите академии.

«Интересно, Ривер здесь бывал?» — подумала я, переминаясь с ноги на ногу у входа.

Спасибо взвинченным нервам: до визионарума практически долетела, трансформируя эмоции в движение. С облегчением обнаружила, что пришла первой (ещё не хватало стать в глазах Фулаха «опоздуньей»!) и, сделав вокруг здания пару кругов для дополнительного успокоения, стала ждать.

Мысли при этом, разумеется, лезли всякие. Начиная от любопытства, приходилось ли кому-либо из команды бывать в визионаруме, и заканчивая тоскливым сожалением, что теперь я принципиально должна ходить в столовую вместе со всеми и вообще стараться не отбиваться от коллектива. Нечего давать Риверу поводы думать, будто он меня напугал.

— Картер! Давно ждёшь?

Голос неслышно подошедшего Фулаха чуть не заставил меня подпрыгнуть. Всё-таки не стоило настолько уходить в себя, тем более был бы для этого повод.

— Н-нет. Только пришла, — покривила я душой, и тренер коротко кивнул.

Подошёл к двери, легонько коснулся её, и гладкий камень мягко замерцал. А затем вовсе растворился, открывая проход в огромный пустой зал.

Фулах шагнул в него первым, и я не без робости последовала его примеру. Закрутила головой: визионарум и впрямь был яйцом, точнее, скорлупой. Внутри не было ни перегородок, ни перекрытий, а единственным предметом мебели, если его можно так назвать, являлся треножник с большим непроницаемо-чёрным шаром в центре комнаты. Мягкий рассеянный свет давал камень, из которого были сделаны стены, пол и потолок, причём снаружи здание не светилось — я бы заметила.

Хотя стоило ли чему-либо удивляться? Магия она и есть магия, от неё любых странностей ждать можно.

Между тем проход у меня за спиной исчез, «замуровав» нас с преподавателем. Фулаха это, естественно, ни разу не смутило. Он уверенно приблизился к треножнику и жестом подозвал меня. Указал на шар:

— Это хранилище кристаллов памяти. Пусть тебя не обманывают его размеры: шар лишь видимая форма свёрнутого подпространства, в котором хранится очень, очень, — он особенно подчеркнул это слово, — много кристаллов. В каждом из них записано какое-либо событие, случившееся в мирах Веера. Там есть эпохальные сражения, великие праздненства, буйство стихий, гибель цивилизаций… Словом, масса самой разной информации, которая может использоваться, м-м, не всегда по назначению. Потому-то получить доступ в визионарум — редкая привилегия для адепта. И я вновь рассчитываю, — он внимательно на меня посмотрел, — на твою скромность.

Я со всей ответственностью заверила, что понимаю, ценю доверие и вообще буду молчать, как покойник.

— Насчёт покойника ты зря, — вскользь заметил Фулах. — Не стоит забывать о возможностях некромантии. — И вернулся к сути: — Так вот, о том, как пользоваться визионарумом. Магические способности, на твоё счастье, для этого не требуются. Нужно лишь уметь чётко формулировать, что ты хочешь узнать, и сфокусировано направлять эту мысль на шар. Что ты сейчас и попытаешься сделать.

Он подал мне знак встать прямо перед треножником. Показал специальные изгибы его металлических прутьев, куда следовало класть руки, а сам занял место у меня за спиной.

— Начнём с того, что ты посмотришь финал прошлого Тысячелетнего турнира. Сражались команды Вариора и Фоссета, причём последний перед этим оказался сильнее нас в полуфинале. — Фулах сделал короткую паузу. — В грядущем турнире Фоссет участия не принимает: за прошедшие века в его мире случилась цепь глобальных катастроф, и ныне академия просто не существует.

Я невольно поёжилась, а преподаватель продолжил:

— С Вариором же нам предстоит столкнуться почти наверняка — в полуфинале или финале. Естественно, те игроки, которых тебе покажет кристалл памяти, уже мертвы. Однако представление об особенностях школы вариорского шатранжа получить вполне можно. — На этом он счёл вступление оконченным и перешёл к инструкциям. — Теперь сконцентрируйся. Составь в уме чёткий запрос: двести тридцать восьмой Тысячелетний турнир, финал между Вариором и Фоссетом, с самого начала. И направь эту мысль шару.

Кхе. Нет, с первым пунктом всё понятно, но вот со вторым… Ладно, попробую.

Я опустила взгляд на матовую черноту шара. Прежде всего постаралась очистить разум от любых мыслей, а затем очень громко и отчётливо подумала сказанную Фулахом фразу.

Секунду или две ничего не происходило. Но только я решила повторить, как непрозрачная поверхность шара вдруг обрела глубину, в которой возник маленький светящийся кристаллик. Я затаила дыхание, невольно вцепившись в треногу, и не зря.

Кристаллик вдруг вспыхнул, ударил в лицо мощным потоком сочных красок, ощущений, звуков и запахов. Я невольно отшатнулась, и только стена-Фулах за спиной удержал меня от того, чтобы шлёпнуться на пятую точку.

А затем я оказалась в самом эпицентре решающей партии.

Глава 21

Огромный, песочно-жёлтый амфитеатр, накрытый персиковым куполом неба. Крики с трибун, разноцветные флаги и вымпелы, богато украшенные ложи знати. Внизу — Арена. Чёрно-белые клетки, на которых выстроились друг против друга две армии живых и магических фигур.

А ровно на середине гигантской доски — мы с Фулахом.

— Ох!

Я покрепче сжала прутья невидимой треноги, и преподаватель успокаивающе произнёс:

— Всё в порядке, Картер. Это лишь запись — нас не видят, и никакое событие не может причинить нам вреда. Однако чтобы было лучше видно происходящее, давай поднимемся в судейскую ложу.

— Давайте, — пробормотала я, откровенно труся оказаться посреди магического чукалова, даже если оно иллюзорное. — А как?

— Посмотри вправо вверх. Видишь балкон с чёрно-белой шпалерой, на которой изображена фигура принцессы? Сформулируй для шара задание, что хочешь оказаться на нём.

С учётом того, что я этот шар даже не видела, задание было откровенно таким себе. Тем не менее я сосредоточилась и вновь охнула, когда картинка перед глазами вдруг мягко повернулась — словно декорация на театральной сцене. И мы оказались в просторной ложе для судей, вознесённые над Ареной, подобно римским императорам над Колизеем.

— Ничего себе! — У меня даже голова закружилась, а о том, что сердце бухало, как молот по наковальне, и говорить не стоило.

— Ты можешь остановить запись, — заметил Фулах. — Прийти в себя и продолжить просмотр. Или наоборот, ускорить её. Достаточно сформулировать задание для шара.

— П-поняла. — Я обвела взглядом впечатляющую картину Арены и, повернувшись в Фулаху, выпалила: — Просто офигеть, как круто! — вложив в это все переполнявшие меня эмоции.

Преподаватель снисходительно усмехнулся.

— Так говорят все, кто впервые сталкивается с визионарумом. Но ничего, скоро обвыкнешься. А теперь, Картер, если готова, то давай смотреть партию.

Я невольно покосилась на четвёрку судей в чёрно-белых мантиях, важно восседавшую на высоких, напоминающих троны креслах. Естественно,