Шахматистка. Выжить на Арене Смерти - Лина Деева

— Да. Давайте смотреть.

И над Ареной поплыл уже знакомый звук гонга.

Это было впечатляюще до мурашек. Стихии сталкивались в яростном противостоянии: огненные плети против водяных драконов, торнадо против острых каменных пик, ливни стальных сюрикенов против плотоядных лиан. Игроки не щадили ни себя, ни противников, отчего команда турнирных целителей едва успевала уносить с Арены пострадавших. Это был финал, здесь все выкладывались по полной.

Будь я обычным зрителем, партия захватила бы меня целиком. Однако я была ещё и гроссмейстером, а значит, не поддаваясь зрелищности, следила за логикой игры и старалась предугадывать ходы противников. И вот тут меня ждало разочаровывающее фиаско.

Примерно со второй трети партии я стала весьма смутно понимать, к чему делался тот или иной ход. Какие-то сначала вообще казались ошибочными, и только спустя время до меня доходила их цель. И это было гораздо более деморализующе, чем осознание собственных косяков во время партии на полигоне.

Я видела реальный уровень соперников, с которыми придётся бороться, и понимала: не справлюсь. Что бы там ни говорил Фулах, мне не подтянуть свои навыки за те считаные дни, что остались до турнира. И когда над Ареной зазвучало торжествующее «Принцесса в плену!», я сгорбилась под тяжестью жестокого, но правдивого осознания: это утопия. Думать, будто взятая едва ли не с улицы девица выведет команду в чемпионы, — самая настоящая утопия.

Или голливудский фильм, вот только жизнь — не Голливуд.

Словно отзываясь на затопившее меня упадническое настроение, картинка турнира стремительно поблёкла, и мы с Фулахом вновь оказались в пустой скорлупе визионарума.

— Рано, Картер. — Мне на плечо легла тяжёлая, тёплая ладонь. — Рано отчаиваться.

— А по-моему, самое время, — хмуро отозвалась я. — Вы же видели, как я играю! По сравнению с ними это даже не небо и земля. Это запределье небесных сфер и шахты подземного народа!

— По первому впечатлению да, — хладнокровно отозвался Фулах. — Однако в тебе есть несомненный потенциал…

— Да какой потенциал⁈ — перебила я, поворачиваясь к нему и вынуждая убрать руку с моего плеча. — Я половину ходов поняла только задним числом!

— Но поняла ведь. — Преподаватель смотрел на меня сверху вниз, однако совсем не обидным взглядом. — Поверь, Картер, для первого раза это более чем немало. И если мы с тобой продолжим смотреть игры, их логика с каждым разом будет становиться для тебя яснее.

Я сжала зубы до боли в челюстях, а Фулах аккуратно взял меня за плечи и, глядя в лицо, с нажимом сказал:

— Паниковать и отчаиваться будешь после турнира, договорились? А теперь включай бойца: общее впечатление об игре ты получила, начинаем вникать в суть. Смотрим полуфинал, и когда ты почувствуешь, что теряешь понимание творящегося на Арене, просто останавливаешь запись. Мы с тобой разбираем этот момент и идём дальше. Что скажешь?

А что я могла сказать? Если полдня назад я ещё могла (условно) послать Вогана с его предложением и гордой птицей вылететь из академии, то сейчас у меня ведь не было выбора. Я уже не могла подвести ни Фулаха, ни Джара с Ормом. Толика человеческого отношения разбудила мою совесть, и теперь последняя не дала бы мне спокойно спать, вздумай я сказать, что у меня лапки, справляйтесь сами как хотите.

Мой вздох был тяжел, как у столетней старухи, и Фулах улыбнулся уголками губ, без труда его расшифровав.

— Молодец, Картер. Формулируй запрос: двести тридцать восьмой Тысячелетний турнир, полуфинал между Вариором и Мелейном, и поехали.

«Угу, только бы рукой махнуть не забыть», — мрачно ответила я в мыслях и взялась за прутья треноги.

Фиг с ним, пусть в итоге я проиграю. Но, по крайней мере, никто не сможет меня упрекнуть в том, будто я не сделала всё возможное, чтобы победить.

Глава 22

Из визионарума я выходила, слегка покачиваясь. Перед глазами до сих пор стояли чёрно-белые клетки и яркие вспышки магии, в ушах гудел стадион. О том, что творилось у меня в голове, лучше вообще не говорить: ядерная «каша» в центре солнца и то гораздо упорядоченнее.

— Ты можешь приходить сюда одна. — Для кого-нибудь другого это прозвучало бы наградой, однако я решила, что Фулах решил меня добить. — До отъезда на турнир у тебя свободный доступ к кристаллам памяти. Единственное, о чём предупреждаю: не злоупотребляй. Эта привилегия дана тебе, чтобы готовиться к играм, а не тешить любопытство.

— Да, я понимаю. — Сказать по правде, сейчас мне не хотелось от визионарума вообще ничего.

Куда более актуальным был вопрос: как добрести до своей комнаты, а не свалиться где-нибудь по дороге?

Фулах правильно оценил моё состояние, и мне показалось, что подавил усталый вздох. Ну да, столько лишней возни. А ведь у него наверняка и других дел по горло — его-то от ведения занятий никто не освобождал. Да и организационные моменты наверняка надо решать…

— Давай-ка я провожу тебя до общежития, Картер.

Подзуживаемая совестью, я попыталась запротестовать, но кто бы стал ко мне прислушиваться? И в закономерном итоге мы с Фулахом побрели через сумеречный парк к корпусам академии.

— Чтобы обязательно была на полигоне завтра в шесть. — Как и предвидел Орм, приглашение, больше похожее на приказ, не могло не прозвучать. — Сделаешь вместе со всеми разминку, позавтракаешь и до обеда займёшься учебником и решением задач. Около полудня жду тебя в библиотеке: проверю, что ты нарешала, и отдам, м-м, информационные материалы. Списки команд-участниц, выписки из личных дел игроков и тому подобное. А после обеда тренировка: надо сыграть хотя бы пару игр, кроме обязательных этюдов. Далее ужин и визионарум. Постараюсь к тебе присоединиться, чтобы разъяснять непонятные моменты, однако не обещаю что смогу.

Зашибись расписание. Причём «зашибись» в контексте «об стену».

— Твоя первоочередная задача на завтра: научиться играть умом, а не телом.

В смысле?

Фулах поймал мой вопросительный взгляд и пояснил:

— Когда ты играешь в обычный шатранж, ты напрягаешь только разум. Когда в боевой — всё тело, словно сама сражаешься в каждом из ходов. Так нельзя, Картер. Даже опуская тот факт, что на более или менее длительной игре ты можешь попросту упасть в обморок, это прямой путь к серьёзному истощению в целом. Запомни: чем острее разум гроссмейстера, тем расслабленнее его тело. Следи за этим. И не горбись так! (Я и в самом деле поняла, что ссутулилась, как какой-нибудь предок первобытных людей.) Чем сильнее давление, тем прямее спина. Поняла?

Я обречённо кивнула и заставила себя выпрямиться. Некоторое время мы шли в молчании, но когда