Ничего хорошего. От начала войны до похорон Навального. - Олег Владимирович Кашин

и понятно также, что охота за государственными наградами – последнее, что приходит в голову, когда вспоминаешь то время. Тех, чей суп оказался вдруг жидок, было несравнимо больше, чем тех, чей жемчуг стал мелок, ну и дальше уже в зависимости от собственного или семейного опыта, но в общем виде – каждая персональная судьба, каждый жизненный план упирается, как в тупик, в момент слома. Младший научный сотрудник думал, что вот-вот станет старшим, а в итоге уезжает в Турцию с клетчатой сумкой; отец семейства собирался внести взнос в жилищный кооператив, но уже спивается «Роялем» в прежней своей коммуналке, которой, впрочем, скоро тоже уже не станет, новые богатые уже интересуются недвижимостью; функционер КПСС среднего или нижнего уровня обнаруживает себя оппозиционером, чуть ли не подпольщиком, митингует с анпиловскими бабушками и, может быть, даже не знает, что сам Анпилов еще вчера был телевизионным журналистом-международником, и вместо митинга с бабушками планировал очередную престижную командировку. Да даже в мелочах – выписал газету на год, а она больше не приходит; запланировал отпуск на юге, но авиабилет стоит теперь, как три зарплаты. Все поломалось, но и в прошлое теперь смотришь совсем другими глазами, и то, от чего тошнило (даже шамкающий Брежнев!) начинает вдруг вызывать самую добрую сентиментальную ностальгию.

Когда заходит речь о постсоветской ностальгии по советскому, чаще всего вспоминают «Старые песни о главном», и это действительно важнейший символ того нового взгляда назад, который потом еще долго будет определять общественные настроения в России, но что важно – «Старые песни» это уже 1995-96 год, четыре года после крушения, и чем те песни действительно важны – это была если не первая, то самая успешная попытка зафиксировать в виде цельного и готового произведения то, что несколько лет носилось в воздухе, но не было четко сформулировано даже теми, кто пытался; в 1992 году такого шоу не получилось бы ни у кого – просто не осела еще пыль от руин, ну и опыта исторического слома (кто из живших тогда застал 1917-й?) ни у кого не было. Спустя еще несколько лет в интервью режиссеру Виталию Манскому, недовольному возвращением советского гимна, Владимир Путин вспомнит, как где-то в Сибири к нему подошла немолодая женщина, которая попросила вернуть все, как было в 1980 году, и Путин ее понимает – «Люди, – говорит он, – должны почувствовать, что у них не все отняли», а дальше говорит о своих родителях – если отказаться от всего советского, то получится, что они «как будто и не жили». Сейчас кажется более важным, что это оказалась программа ползучего советского реванша, но если оставить за скобками, что случилось потом – сам-то диагноз в чем неправильный?

Тот диагноз лечили «Старыми песнями» и советским гимном, многие действительно были недовольны, но никто не сказал ни в 1995-м, ни в 2000-м, что главная проблема ностальгического реванша в том, что никакие «Старые песни» не исправят уже пережитого. Челночный торговец не вернется в НИИ, спившийся батя не получит кооперативную квартиру, тележурналист Анпилов не уедет в командировку, и тот летний отпуск 1992 года – его уже в любом случае не будет. Разрушенное не чинится, отнятое не возвращается, и кто не дожил, тот не воскреснет. Люди должны почувствовать, что у них не все отняли – наверное, только проблема в том, что отняли действительно все. Люди как будто и не жили – да, но они ведь действительно не жили («потому что нельзя это жизнью назвать»), и все сопутствовавшие той нежизни оправдания – «ради детей», «лишь бы не было войны» и т.п., – обессмыслились при сломе, и этого не исправит никакая София Ротару, перепевающая «Каким ты был, таким ты и остался».

Спор о советской ностальгии до 2022 года был необязательным, академическим, уровня «каверзный вопрос Леониду Парфенову». Война сделала его практическим. Другой, чем в 1991 году, контекст, совсем другой исторический катаклизм, но тупик, в который упирается каждая судьба и каждый жизненный план – тупик и есть тупик, они все одинаковые. Карьера, учеба, планы на лето, да даже и подписка на любимую газету (у нас, с поправкой на эпоху и технологию – допустим, подписка на «Нетфликс») – такое новое издание 1992 года, ну разве что некому, как тогда, резонерствовать на тему того, что есть люди, которые не вписались в рынок, которые жили зря, которым доживать, а другим жить.

Хотя это так и есть. В эпоху Владлена Татарского человек, делавший в прошлой жизни карьеру в «Яндексе» (а теперь где-то скитающийся и ничего про свое будущее не понимающий) – это полный аналог не вписавшихся в рынок совков. Россия сочинской Олимпиады и ЧМ-2018 ушла туда же, куда и СССР с надувным мишкой, улетавшим из Лужников. Довоенные истории успеха – все конечные, чего достиг к 24 февраля, то и имеешь, нового в любом случае достигать с нуля. Надо учиться относиться к себе как к совкам в девяностые – кто первым поймет, что все закончилось, тому и будет легче. История довоенной России, как история СССР в 1991 году, стала герметичной, добавить к ней никто ничего не сможет, и оборванное на полуслове повествование оказалось последней главой, за которой только обложка. Снова ходят слухи о возвращении Урганта на Первый канал. Верить им или нет – Бог весть, но что бесспорно – речь может идти только о возвращении или невозвращении конкретного Урганта, суперзвезды довоенного времени, воспитанного им и обязанного ему, а новый Ургант уже невозможен. Это как с народными артистами СССР – после слома ресурс стал конечным и невосполнимым. «Хочу, чтобы у меня все было, – Мужик, у тебя все было».

Пока не осел военный пепел, это не очень бросается в глаза, но однажды придет время и для ностальгии, и для спекуляций по ее поводу, и для того, чтобы использовать ностальгию уже в новых, неизвестных пока целях. Наше, ныне живущих, преимущество перед советскими людьми – мы, в отличие от них, не столкнемся с неизведанным, их опыт нам известен, и ошибки тоже. И очень важно, даже когда послезавтрашние звезды начнут перепевать довоенное «Солнце Монако», понимать, что старые песни ни на что не влияют, отнятого никто не вернет, мертвых никто не воскресит, лучшие годы нашей жизни всегда оказываются лучшими, только когда пройдут, поиск дороги назад ведет в новый тупик.

17 апреля 2023

Очередной повод ужаснуться и возмутиться – двадцать пять лет Владимиру Кара-Мурзе;