Ничего хорошего. От начала войны до похорон Навального. - Олег Владимирович Кашин

отношение к периоду относительного благополучия и сильного централизованного государства. Любое изменение привычных условий обострит замороженные конфликты. Что в этом случае более существенно, риски для «нетитульных» или перспективы «титульных», вопрос философский, но к переменам стоит быть готовыми и тем, и другим.

Россия – богатая страна без традиции неприкосновенности собственности и долговременного удержания ее в одних и тех же руках. Уже сейчас активы ушедших из России иностранных компаний достаются либо государству, либо каким-то новым героям, чаще всего с государством же и связанным, что, в свою очередь, делает почти неизбежным переход имущества в чьи-нибудь еще руки на следующем политическом витке – вероятно, довольно скоро. Риски насилия здесь тоже вполне понятные.

Россия страна великой культуры и всеобщей гордости за великую культуру. Это обстоятельство не может так или иначе не определять обстановку и настроение в обществе – в том числе и с точки зрения надежды на то, что по итогам нынешнего катаклизма если не новые Толстой и Эйзенштейн, то новые Пелевин и Балабанов переосмыслят пережитое и объяснят, как нам с этим быть. Где они сейчас – воюют, эмигрировали, сидят в тюрьме, убиты или бродят по нынешней Москве или Омску, сами ничего не понимая? Они нужны, и вероятность их появления ненулевая.

Даже делая поправку на неизбежное для эмигрантского автора некоторое сгущение красок – едва ли кто-то станет спорить с тем, что историческое положение России сейчас не самое комфортное, поводов для уверенности в завтрашнем благополучии немного, надежды – иллюзорны. Другой вопрос, что из этого следует. Наверное, для тех, кто хочет жить долго, счастливо и спокойно, Россия сегодня не лучшее место. Но для сильных духом (да и физически), для тех, кто готов рисковать и понимает, сколько вокруг возможностей для удовлетворения, в общем, любых амбиций, и для тех, кому нечего терять, для тех, кто готов бороться – Россия оказывается и потенциальным, а во многом уже и реальным, ныне существующим Эльдорадо, страной неограниченных возможностей, которые всегда и бывают основаны на неограниченных рисках. Это трудно сформулировать так, чтобы звучало не по-издевательски, но все серьезно – кто не побоится и кому повезет, тот и разбогатеет, и прославится, и придет к власти, и посрамит скептиков. Возможности, открывшиеся при трагических обстоятельствах, возможностями быть не перестают. Бояться или надеяться – сейчас это вопрос выбора. Еще, наверное, вопрос совести, но практикой доказано, что шансов на успех больше у бессовестных, и пусть последнее будет утешением для тех, кто боится.

28 апреля 2023

Слово недели – «Тараспереход». Медиаменеджер Илья Красильщик, формулируя свою политическую позицию, заявил, что он не собирается совершать тараспереход, то есть не хочет становиться украинцем. Довольно быстро он сотрет этот твит, но единственная причина – упреки в трансфобии, неполиткорректно здесь только исковерканное «транспереход», а пренебрежительное «Тарас» (пророссийские радикалы так называют украинцев, как русских враги дразнят Иванами или, если сексистский контекст, Наташами) споров не вызвало – ради него все и писалось. Необходимость назрела, явление нуждается в термине. Тараспереход – пусть будет тараспереход, а злая ирония формулировки позволяет не уточнять, что к этому явлению тот, кто называет его тараспереходом, относится плохо.

Удивителен тайминг – десятый год украинского противостояния и второй год «полномасштабного вторжения», и только теперь до кругов, не поддерживающих Путина и войну, доходит понимание, что из нелояльности путинскому режиму не должна следовать лояльность украинскому государству. Да и как доходит – ладно бы само или в результате собственного усилия, нет же. Каждое озарение, как у Красильщика (в предыдущих сериях были Екатерина Шульман, Виктор Шендерович и другие во всех смыслах лидеры общественного мнения с антивоенной/антипутинской стороны), вызвано столкновением либо с украинской публикой, либо с бывшими единомышленниками, чей тараспереход кажется успешным. Здесь можно было бы позлорадствовать – в конце концов, противоестественность самоотрицания в формате «за вашу и нашу свободу» была очевидна и в давние довоенные времена, но само по себе злорадство бессмысленно и контрпродуктивно, интереснее – что будет дальше. Поскольку в своем большинстве российские либералы, в том числе те, до которых сегодня доходит неприемлемость тарасперехода, в недавнем прошлом были либералами системными, стоит иметь в виду опыт верховного сислиба Дмитрия Медведева, превратившегося за военный год в самого одиозного мракобеса-милитариста, нетрудно представить себе аналогичную эволюцию коллективного Красильщика – тут зарекаться не стоит, если тебе целый год говорят, что хороших русских не бывает, нетрудно в какой-то момент согласиться и уже сознательно стать плохим. И если во времена мейнстримного «за вашу и нашу» можно было надеяться, что российские голуби однажды поймут, что украинскими ястребами им быть не стоит, то теперь, наверное, стоит предостеречь их уже от других крайностей, нередко теперь бросающихся в глаза, когда они спорят с украинскими и проукраинскими оппонентами.

И это странно, наверное – российский леволиберальный интеллигент почему-то одинаково нелеп и когда он надевает вышиванку, и когда сдержанно зигует, обороняясь от украинских критиков. Возможно ли состояние, в котором он будет выглядеть как-то иначе, не вызывая желания послать его к черту вне зависимости от того, что он говорит? Видимо, нет. Другой вопрос, как с этим быть, и существует ли вообще какой-то рецепт, который позволил бы хотя бы не сразу, но избавиться от давно висящего над этой частью пространства общественной мысли проклятия.

Рецепт на самом деле очень простой и очевидный. Если мы говорим о лидерах общественного мнения, ответ заложен в самом этом обозначении – общественное мнение в России сейчас задавлено, его нет, даже в буквальном, социологическом смысле общество лишено сегодня всех возможностей высказывания, право говорить монополизировано государством. И значит любой нелояльный лидер общественного мнения – заведомый самозванец. Когда украинцы не видят различия между хорошим русским и тем, который бомбил Умань, с этим можно спорить, а можно и признать, что общественное устройство России сегодня таково, что возможность говорить от имени общества действительно осталась только у власти, то есть буквально у тех, кто бомбит, и в этих условиях любая претензия на лидерство в общественном мнении оказывается несостоятельной, и (как и протест в отведенных местах в мирное время) работает на власть, которая и до войны любила акцентировать комплиментарный для нее общественный раскол – когда против только недалекие маргиналы, принципиально чуждые подавляющему большинству общества.

Чтобы сломать этот порядок, нужно перестать ему следовать. Режим ждет от вас глупых высказываний – ну и не идите навстречу режиму, не делайте их, и если других нет, то никаких и не делайте. У вас нет обязанности высказываться,